Потом обработал раны мазью и начал наматывать бинты.
‒ А тебе самому нравится за мной ухаживать?
‒ Ты можешь мне не верить, но нравится. Тем более, что я виноват в том, что ты так сильно пострадала.
‒ Только не говори, что влюбился в меня. – Я съязвила с ухмылкой глядя на него.
‒ Может и влюблюсь, когда-нибудь. Когда любовью займемся, я слышал, что ты очень страстная партнерша.
От кого это он слышал? Неужели меня никто от него не спасет? Неужели это все-таки случится?
‒ От кого ты это слышал? – Кто же все таки сдал меня ему?
‒ От кого нужно, от того и услышал. Я знаю, как раздобыть информацию. А когда ты родишь мне сына, тогда я точно буду счастлив.
‒ А если дочку?
‒ Сначала сына. А потом захочешь, так пойдем за дочкой.
‒ У тебя большие планы!
‒ Конечно! Я планирую наше совместное будущее. Пора и тебе начать его планировать со мной.
‒ Я еще не развелась.
‒ Стать вдовой гораздо быстрее.
Мое сердце пропустило удар.
‒ Вдовой? А если я тебя не полюблю и не буду счастлива?
‒ Полюбишь и будешь счастлива. Будешь жить, как принцесса! – Он проигнорировал мой первый вопрос.
‒ Я и так живу, как принцесса. Моя жизнь меня вполне устраивает. Что ты можешь мне дать? – С пренебрежением в голосе спросила я.
Он, как раз, закрепил бинт на второй ноге, поднялся с колен и забрался на кровать, сев на меня сверху и заставив меня лечь на кровать спиной. Он был очень недоволен моим вопросом.
‒ Я могу много чего тебе дать, детка. Много чего могу забрать. А по-хорошему или по-плохому решать тебе.
Его голубые глаза загорелись злым огнем. Голос стал совсем низкий и хриплый. Он снял с себя футболку и я опять охерела. Он был гораздо накаченней, чем Костя. Каждый бугорок его мышц выпирал сильнее. Если начну сопротивляться, то просто пожалею об этом сама, а он даже не обратит внимание на мои попытки.
‒ Так что решила, детка? По-хорошему или по-плохому?
Он развязал полотенце на моей груди и развел его по сторонам. Затем начал медленно нагибаться ко мне. Я инстинктивно вытянула руки вперед и уперлась в его каменную грудь. Он даже не заметил моего сопротивления и продолжал приближаться ко мне дальше.
Пальцами взял за подбородок и отвернул мое лицо в бок, начал прикусывать кожу мою вдоль шеи. Я попыталась сжаться, но он крепко держал меня руками. Ногами я вообще не могла пошевелить, так как он сидел на мне сверху. Руками я пыталась его отодвинуть от себя. Руки стало больно от напряжения, кожу зажгло.
Он двинулся ниже к груди, поймал губами сосок, сильно втянул его в себя и прикусил.
Я взвизгнула от боли и надавила руками еще сильнее, пытаясь ногтями поцарапать его грудь. Он резко вырвал мои руки из под себя, закинул их за мою голову и прижал к кровати.
‒ Так и лежи! – Рявкнул он и я побоялась даже дышать. Отпустил мои руки и замер.
‒ Блядь! Сука!
Быстро вскочил с меня и ушел в ванну. Я не шевелилась, меня било дрожью, на глаза навернулись слезы.
‒ Сядь, быстро!
Я поднялась с постели, не понимая, что ему надо. Он стоял с полотенцем в руках. Взял мои руки и начал их обмакивать этим полотенцем. С них струилась кровь. Вот, что его остановило.
Он молча обработал мне руки и забинтовал их. Подошел к шкафу, достал футболку и надел ее на меня.
‒ Пойдем завтракать. – Раздраженно сказал он и пошел на выход.
Я молча пошла за ним. Спускать меня на руках он больше не стал и спускался по лестнице сам. Я шла за ним, ноги дрожали, от каждого шага кожу бедер жгло, но я терпела.
Я не могла поверить, в то, что теперь у меня нет права голоса. Со мной можно делать что угодно и когда угодно и я буду подчиняться. Я столько лет командую, а теперь я – никто. Он сломает меня и даже не заметит этого. Он не Костя: не будет со мной возиться и терпеть мои выходки.
Мы позавтракали в тишине, поваренок из кухни не выходил, он отвел меня в комнату, ушел и закрыл дверь. Я походила по комнате, повешаться что ли? Смогу ли я жить, если он сломает меня?