Дима был задумчив и что-то листал в планшете. Я молча ела свою кашу и запивала чаем.
‒ Хочешь обрадую?
‒ Давай. – Настроения веселиться у меня не было, но было интересно послушать, чем он может меня порадовать. У меня вообще не было никакого настроения и чувств, как будто, и меня тоже не было. Я была вялая, сонная и безразличная.
‒ Тебя ищут.
‒ Что-то не заметно. Кто?
‒ Твой отец и твой муж.
‒ Какие молодцы, еще не отреклись от меня. – Я устало приподняла уголки губ в подобии улыбки.
‒ Сильно не радуйся, ничего у них не получается.
‒ Им нужно время. Я буду ждать и надеяться, что когда они найдут меня, то убьют тебя. – Я подняла уголки губ еще повыше. – Если это не сделают они, то точно когда-нибудь сделаю я.
‒ Не напрашивайся. – Сердито сказал он.
‒ На что? – Равнодушно подняла брови в удивлении.
‒ На новое наказание.
‒ Что ты хочешь добиться своими наказаниями? – Таким же равнодушным голосом продолжала я злить его.
‒ Ты должна знать свое место.
‒ Я знаю свое место. Это ты свое не знаешь.
‒ Ты меня не боишься?
‒ Боялась до вчерашнего дня. А теперь нет. Вчера ты потерял единственный рычаг давления на меня. Теперь мне похрену на твои угрозы.
‒ Ты должна меня бояться.
‒ Я ничего никому не должна, тем более тебе.
‒ Ты привыкла, что тебе все подчиняются. Я не подчиняюсь никому.
‒ Научишься, если собрался строить со мной будущее. – Я встала из-за стола, взяла булочку и пошла на выход из столовой.
‒ Я не отпускал. – Рявкнул он и стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнула вся посуда, стоявшая на столе.
‒ Что-то хочешь добавить? – Я развернулась на выходе.
‒ Ты никто! – С угрозой в голосе сказал он. Кулаки сжаты, он с яростью смотрел на меня.
‒ Знаешь, вообще-то, это я нужна тебе живая и здоровая. Ты. Мне. Не. Нужен.
Я развернулась и медленно пошла наверх по лестнице. Хлопнуть дверью не успела, он вошел следом. Схватил меня за плечи, повернул к себе и встряхнул. Схватил за волосы и оттянул назад мою голову, начал целовать шею, потом переключился на губы, потерзал их прикусывая. Ответа, конечно, он не получил и перешел на шею с другой стороны. Я стояла и не шевелилась, куда он дергал за волосы мою голову, туда и поворачивалась. Просто тупо ждала, когда он наиграется. Его агрессивные ласки никак на мне не отражались.
‒ Меня тошнит от твоих прикосновений. – Тихо и четко сказала я.
Он замер, оторвался от меня и посмотрел мне в глаза.
‒ Я могу трахнуть тебя и без твоего согласия.
‒ Конечно можешь. Навреди мне. Ребенка будем через полгода делать. Скорее всего за это время тебя пристрелят.
Я была зла и мне уже было все равно, чем закончится этот диалог. Я должна была его ломать, я чувствовала это. Он сжал кулак, запутавшийся в моих волосах, было больно.
‒ А ты строптивая сука! – Он был в гневе, но я видела, что он сам не знал, как со мной поступить. – У меня таких еще не было.
‒ И не будет! - Спокойно добавила я.
Он замахнулся на меня ладонью. Я подставила ему щеку, но глаза закрылись сами, я напряглась в ожидании боли. Он опять встряхнул меня, больно сжав плечи.
‒ Не закрывай глаза, сука!
Я открыла их и с ненавистью и презрением посмотрела на него. Он был злой, оттолкнул меня на кровать, посмотрел сверху вниз, сжал кулаки. Я лежала на кровати, приподнявшись на локтях и смотрела на него. Что от него можно ожидать? На что он готов пойти в своей злости на меня?
Он развернулся и ушел, хлопнув дверью и закрыл ее на замок.
Прекрасно! Я выиграла! Прогну я эту тварь под себя или сдохну. Добьюсь своего, чего бы мне это не стоило. Он еще не может никак понять, что характер у меня отвратительный. Я держу свое слово. Возможно, он и привык к прогибающимся под него шлюхам, но я другая, я не прогибаюсь.
Упавшую из рук булочку я подняла с пола и положила на столик. Включила телевизор и забралась под одеяло. По телевизору шел «Ну, погоди», я оставила его и лежала. Меня опять затошнило и я побежала к унитазу.