Ну, наконец-таки и в нашем фотоаппарате проснулась совесть, и Владик таки отщёлкал пару отличных снимков.
Тем временем народ просёк мою гениальную идею и в мгновение ока сам позалезал на скамейки (я говорил, что человеческая дурь ужасно заразна?). А тем временем прибыли на остров. Зелёная свобода стояла перед нами во всём своём величии и красоте. Конечно, просто необходимо было на неё подняться.
Но, опять-таки, облом: после 11 сентября выше, чем на постамент, подняться не разрешают, говорят, в случае чего быстро оттуда не эвакуируешься. Ну что ж, обошлись и постаментом. Походили вокруг ног статуи (где-то в районе тапочек), позаглядывали ей под юбку, пофоткались, да и пошли назад вниз по ступенькам.
Теперь можно сказать, что и на статуе были.
Собственно, на этом и закончилась моя прогулка по стране небоскрёбов. Наш путь теперь лежал на север страны в город Рочестер, а это уже типичная двухэтажная Америка.
Часть 8
Ехали долго, часов шесть. На улице была ночь, все мы поотрубались и бессовестно дрыхли, и только мой брат с Владиком, как лётчик со штурманом, несли свою ночную вахту за рулём нашего минивэна. Наутро пошли гулять по окрестностям Рочестера. Подошли к берегу озера Онтарио. Озеро во весь горизонт, здоровое. В теории, где-то на другом берегу находится Канада, Торонто. Тут же у причала стоит и паром, который должен ходить в Канаду и обратно, но сейчас он стоит на приколе, наверно, не сезон. За неимением других развлечений, погуляли по набережной, полюбовались осенью, попихали жёлтые листья, побегали за белками с фотоаппаратом, ну и так, подурели немного.
А к вечеру пошли в бар, упились пивом и там же, на месте, решили в дартс поиграть. Понятно, что ничего бесплатного нет, но американцы — они ж як дити наивны. Чтобы в дартс поиграть, стоит такой аппарат, с мишенью и экраном внизу. В него денежку кидаешь, а он считает, сколько очков ты выбил. А если денежку не кинуть? — спросите вы, — То тогда не считает. Ну скажите мне на милость, кому после пива очки считать надо? Сумел загнать дротик в центр мишени — радуйся, не сумел — стыдись, Белое Перо. Так вот и играли до опупения на халяву.
Чем ещё замечателен город Рочестер? А замечателен он тем, что от него совсем недалеко ехать до Ниагарского водопада.
Да будет известно тому, кому неизвестно, что к Ниагаре можно подъехать как со стороны Штатов, так и со стороны Канады. Наверно, со стороны Канады водопад выглядит шикарней, но мы довольствовались видами и с нашей стороны.
Ну а теперь о впечатлениях. Всё-таки одиннадцать лет жизни в Израиле свой отпечаток на эмоциональное восприятие накладывают. У нас в Израиле тема пресной воды весьма и весьма актуальна. Почти вся наша огромная страна получает питьевую воду из озера Кинерет. Я уже как-то рассказывал, что это — то самое озеро, где «с причала рыбачил апостол Андрей, а спаситель ходил по воде». А ещё я рассказывал, что летом в Израиле нет дождей, и это озеро имеет пакостное свойство мелеть и, тем самым, вводить в лёгкий напряг всё население. Скажем так, воду мы тут особо не экономим, но то, что не разбазариваем, — это уже сто процентов. А потому и радуемся зимой каждому дню дождливому: «О, ливень, классно, воды в Кинерете прибудет, пусть сильнее грянет буря!» И вот смотрю я на этот гигантский и обалденный водопад и, вместо того, чтобы полностью отдаться на растерзание радостным эмоциям, стою себе и думаю «это сколько же пресной воды вот так вот зазря утекает, какое попустительство…»
Подведём итог: Ниагара — это красиво, это потрясно, это шумно, это непременно где надо побывать. А ещё Ниагара — это на иврите «смывной бачок», — у евреев свои ассоциации.
Кстати, у Ниагарского водопада стоит памятник физику Николе Тесле. Почему там? — не знаю, но на всякий случай сфоткался (понятно, что забрался, а не рядом стоял).
Часть 9
Ну что ж, вот и подходит к завершению сиё повествование. Расскажу коротко об оставшихся днях в Америке. В один из дней, проснувшись, я увидел, что на улице выпал снег. Это был только третий раз за последние одиннадцать лет, что я увидел снег воочию! Мог ли я усидеть дома? Разумеется, нет, я тут же выскочил на улицу, побегал по снегу туда, сюда, слепил снежок, кинул в окно. На шум вышел брат, сказал, что не стоит босиком и в одних семейниках бегать по улице, мол, соседи не поймут. Пришлось вернуться домой, всё-таки я уеду, а ему ещё жить тут.
Потом наступил день свадьбы. У брата получилась шикарная, ни на что не похожая свадьба. Совместили несовместимое, и получилось потрясно. Была еврейская «хупа», но раввина не было. Церемония проходила на русском и английском. Пили шведский Абсолют, армянский Арарат, грузинскую Хванчкару и ещё что-то испанское. Музыкальное сопровождение обеспечивали профессиональные музыканты итальянцы, и свадьба получилась не просто свадьба, а настоящий фестиваль «Sanremo».
А ещё через пару дней мы сели в самолёт и вернулись домой, в Израиль.
По прилёту, буквально сразу, что называется «с корабля — на бал», я пошёл в армию на ежегодные резервистские сборы, предстояло охранять небольшое еврейское поселение от арабов, но это уже совсем другая история. А закончу я эту рассылку ещё двумя куплетами из репертуара Вилли Токарева:
«Я пока что небогатый,
Да и бедным не назвать,
Только вечно мне придется
Счастье вечное ковать»
И ещё…
«Хорошо везде на свете
Только там, где нету нас.
Я не знаю то, что будет,
Знаю только, что сейчас»
Служба в Нахлиеле. Где это? Что это?
02.04.2005
Часть 1
Чем ещё запомнился мне такой безумный и нескучный 2004-ый год? Летом я здорово погулял по России и Латвии, осенью впервые попал в Соединённые Штаты той самой Америки. Всё это прекрасно. Но год был бы не годом, если бы я не сходил на ежегодные резервистские сборы моей самой доблестной, самой непобедимой и самой легендарной армии — Армии Обороны Израиля. Или, как говорят на местном диалекте, сходил в «милуим».
Я вот только сейчас заметил, насколько слово «милуим» похоже на слово «Хэллоуин». И маскарад ещё тот: морда небритая, шмотки цвета хаки безразмерные, до дыр затёртые, а вместо метлы — автомат М-16 американский. Не, ну согласитесь, вот чем не Хэллоуин?
Итак, обо всём по порядку. Повестка на службу обычно приходит за два — три месяца до начала сборов. Вот и мне пришла. Смотрю — лажа. Как раз служба начиналась за два дня до свадьбы брата в Америке. В общем, я так скажу, много у нас тут косильщиков от милуима, но я не из этих. И всегда, как последний сионист и патриот, я иду в милуим впереди планеты всей, «потому как службу эту очень важной нахожу!» Но тут-то случай особенный. Звоню товарищу командиру.
— Исраэль (это имя такое), Черняков говорит, мне грустно, но на милуим я не приду.
— Что случилось?
— Свадьба у брата, улетать мне надо.
— Ничего не могу обещать.
— Я тоже, но знай, билеты уже куплены…
Звонит потом.
— Мы посовещались, и я решил… свободен, и брату привет!
Думаете, всё так просто? Вы просто нашего Исраэля не знаете. Перед самым отлётом звонит мне.
— Черняков, только, как бы говоря, пойми меня правильно, и даже если ты откажешь, я пойму, так как я тебя уже, как бы говоря, отпустил, и ты, как бы говоря, не обязан согласиться, только, как бы говоря, из уважения ко мне, но, как бы говоря, я должен тебя спросить, хотя я повторю, что, как бы говоря, ты не обязан…