— ИСРАЭЛЬ!!! НУ!!! РОЖАЙ УЖЕ!
— В общем, смог бы ты, как бы говоря, по приезду сразу в армию пойти и дослужить, как бы говоря, пол срока — 12 дней, но, опять же, как бы говоря, ты не обязан…
— ИСРАЭЛЬ, Я ПРИДУ!!! и ни слова больше, как бы говоря…
Часть 2
Вот так вот всё это и начиналось. Прилетел я с Америки, собрал нехитрые пожитки на двенадцать дней: сало, колбасу, хлеб чёрный, семечки, пиво, огненную воду (звезда я, по дороге пузырь расколотил), и поехал на базу, чтобы «леитхаель» или, если говорить на нормальном русском языке, «осолдатиться». Это значит получить пушку, пять магазинов с патронами, каску, спальный мешок и завещание подписать, а без этого какой ты, нафиг, солдат? Получил, подписал. Подхожу, спрашиваю командира, мол, какая боевая задача на нас возложена в этом году? Оказалось — охрана еврейских поселений за зелёной чертой. Поселения, так поселения. Всё ж лучше, чем охранять арабских террористов в тюрьме Мегидо.
Зелёная черта. Вообще это такое условное место, с одной стороны, это, конечно, Израиль, но, с другой стороны, там живут преимущественно арабы. Много диких, злых, агрессивных вооружённых арабов. Они ненавидят Израиль вообще и израильскую армию в частности. Но больше всего они ненавидят евреев из маленьких форпостов, которые плевать на них хотели и селятся у них под носом, создавая свои поселения буквально на пустом месте. В таких поселениях живут очень смелые и абсолютно безбашенные религиозные евреи. Понимаете, арабы за зелёной чертой — не самые мирные люди. Они постоянно пытаются устраивать террористические выходки. Регулярная армия — на то и регулярная, по макушке террористам стучит регулярно. Но армия — это танки, джипы, транспортёры, а из каждого поселения военную базу не устроишь. Да и что это за поселения? Так, 30–60 семей. И где, скажите вы мне, там на танке развернутся? Негде. Проще поселить в вагончике человек пять таких, как я, с автоматом, на месяц, а потом других им подослать на смену. Поселенцы и это считают лишним. Они прекрасно и без нас бы справились. Но, поскольку люди они горячие, их попросили, во избежание третей мировой, войну самим с арабами по пустякам не начинать, а полностью положиться на НАШЕГО брата. Не многим это понравилось. Но и мы не на курорт приехали, нас на службу послали, а посему мы будем здесь охранять, а нас будут здесь терпеть.
Звоню Вовчику.
— Народ, вы где?
— В Нахлиеле.
— Подожди, как ты сказал? Нах…? Нах… чего?
— НАХЛИЕЛЬ! Это недалеко от Рамалы, Мате-Биньамин.
Ну, где Рамала — я знаю. Там резиденция главы палестинской автономии. Там ещё Арафат закопан. Хорошее соседство, но да хрен с ним.
Добирались в поселение долго. По-хорошему, надо было ехать в керамических бронежилетах и касках, либо в бронированном автобусе. Но мы добрались налегке, и, как выразился наш шофёр, с божьей помощью. Если не считать убогие арабские деревни, пейзажи безумно красивые. Дорога постоянно петляла среди высоких холмов, усаженных оливковыми деревьями. То там, то сям на дороге попадались следы от брошенных бутылок с зажигательной смесью. Есть такое развлекалово у арабов.
И вот мы в Нахлиеле. На пороге нашего вагончика появилась радушная фигура Вовчика в тапках.
— Здравствуй, Вовчик!
— Здравствуй, Санёк, добро пожаловать домой, проходи.
Часть 3
Первым делом разгружать сумки. Я к шкафу. Смотрю, а на казённый хавчик НАШИ мужики здесь не сильно уповают. Помимо классической армейской поставки скромный рацион «русского» солдата гордо дополняют домашние заготовки: огненная вода, рижский бальзам, пиво аж трёх(!) сортов, чай Липтон, шоколад Элит обычный и горький, — ну прям как в лучших домах Парижа и Шепетовки.
— Значит так, — сказал Вовчик. — Расписанием и сменами у нас ведает Вадим, и вообще, он у нас тут за старшего. Вадим, объясните обстановку прибывшему пополнению.
— Санёк, значит слушай сюда, сначала о местности. С трёх сторон нас окружают арабские деревни. Ближайшая — за сопкой, её не видно, но поверь мне, она рядом. Другая чуть подальше, и вот тут третья, открой дверь и увидишь, прямо у нас перед носом, на соседней сопке. Можешь взять бинокль и полюбоваться.
— Ага, вижу. Километров пять. Радует, что если не подойдут, то из Калаша не достанут.
— Далее, мы круглосуточно посменно охраняем ворота, патрулируем поселение внутри и вдоль забора, а также детский садик в дневное время. В общем, враг не пройдёт. Последний раз арабы сюда приходили пару лет назад. Но если в наш срок придут, что делать ты знаешь.
— Знаю и умею.
— Иногда нас навещает ответственный в поселении за солдат. Уж больно просил, поскольку поселение религиозное, сильно не кощунствовать и соблюдать кошрут. Ходил тут, мозги парил нам, мол, смешиваем молочную и мясную посуду, в одной раковине моем, короче — достал, нудевши. Пришлось пойти товарищу навстречу. Чтоб не смешивать, мы всю молочную посуду в шкаф убрали, и теперь всё подряд едим только из мясной.
— В принципе весьма и весьма разумно.
— Что ещё? А, да, тут один раввин к нам зачастил, приходит и спрашивает: «среди вас есть тут евреи, или все вы гои?», — мол, тфилин наложить и вместе помолиться. Прикинь, зараза, «или все вы гои?». Ну, мы его за такую постановку вопроса сразу нахрен послали.
— Правильно сделали.
— А тут как-то Игорёха повёлся. И теперь это чудо приходит и спрашивает «Где Игорь-Йегуди (еврей)?»
— Ладно, пусть придёт и меня спросит, я ему всё объясню.
— А теперь, Санёк, поешь, и давай с Вовчиком в патруль, на ознакомление с местностью.
Ботинки зашнуровали, заряженные автоматы наперевес — и пошли «погулять».
Теперь, для полноты повествования, я вам расскажу, что такое еврейское поселение Нахлиель. Изначально сюда привезли несколько вагончиков. Каждый вагончик — это как дом. Две небольшие спальни, как бы зал, совмещённый с кухней, душевая и белый друг. Потом ещё подвезли немножко, со временем провели коммуникации, построили каменные дома, водокачку, синагогу отгрохали, всё это дело обнесли забором, и вот вам современный Нахлиель.
— Так вот, Санёк, в соседнем с нами вагончике живут овцы.
— ?!?!
— Ага, там что-то по типу хлева у них.
— А что в этих вагончиках?
— А здесь эдакий еврейский вариант республики ШКИД, только в кипах и с пейсами. Из вагончиков сделали религиозный интернат-ешиву, там теперь святым премудростям шпана религиозная обучается. Детки ещё те, лет 12–14, постоянно ходят сигареты клянчить.
— И чем ещё сия прогрессивная часть израильского общества здесь занимается в свободное от учёбы и перекуров время?
Вышли на «широкую» улицу.
— Санёк, эта улица здесь единственная. Она более-менее широкая и прямая, а всё остальное — это так, просто закоулки.
— Названия, я понимаю, у неё нет?
— Естественно, нет.
— Тогда пусть это будет «Невский проспект»
— Это почему?
— Просто я очень люблю по Невскому прогуляться…
Идём дальше по Ново-Невскому проспекту.
— Тут у нас автобусная остановка, причём, что символично, конечная на маршруте. Дальше Нахлиеля даже бронированный автобус никуда не поедет.