Вот бы он облегчил ей задачу! Запустил фейерверки, например, или написал ее имя огромными неоновыми буквами…
Клементина до сих пор продолжала мысленно разговаривать с Хитом. До встречи с Майклом и остальными ребятами Хит был единственным человеком, с которым она могла общаться. Это каким-то образом придавало ей уверенности и помогало справиться с одиночеством. Пока Клементина мысленно болтала с Хитом, для нее он был жив.
Оказавшись в кампусе, они с Майклом тут же бросили велосипеды в кусты возле автостоянки. Сегодня они решили осмотреть несколько зданий вдоль дороги.
Девушки, которых они видели накануне, направлялись именно сюда. Если здесь скрываются какие-нибудь люди, может, их удастся найти.
Проходя мимо факультета психологии, Клементина окинула взглядом сотни окон. Вчера они с Майклом пытались проникнуть внутрь, но все двери были закрыты. Клементина отметила это на своей крошечной карте. Каждый день они пытались исследовать по секции, помечая те места, которые уже осмотрели, и те, куда стоило вернуться.
— Как думаешь, за нами сейчас кто-нибудь наблюдает? — шепнула она.
— Может быть, — отозвался Майкл. — Может, какой-нибудь мутант, жертва неудачных психологических экспериментов, сейчас смотрит на нас дюжиной своих глаз.
— Разъяренная обезьянка. — Клементина прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать смешок.
— Но вообще ты права. Это город-призрак внутри города-призрака, — заметил Майкл. — Не представляю, чтобы кто-то мог здесь прятаться. Что бы они ели? И посмотри: на пороге валяется мусор. Эти двери уже давно никто не открывал. — Несколько секунд он изучал окна и затем вновь перевел взгляд на карту. — Кажется, Ариес говорила, что здесь где-то рядом нудистский пляж. Может, там все прячутся?
— Сейчас же конец света, — сказала Клементина. — На любом пляже можно раздеваться.
— Именно.
Шутки шутками, но Клементина чувствовала на себе чей-то взгляд. Однако она решила, что это хороший знак. Загонщики не стали бы просто смотреть. Они сразу бы накинулись. Если в здании и были люди, то они тоже прятались. Значит, это свои.
Они с Майклом срезали дорогу через парк и направились к Главной аллее, где, судя по карте, располагалась библиотека Кернера. Утром они решили, что обыщут именно это здание. В нем было несколько этажей и полно укромных местечек. К тому же неподалеку находилась столовая. Так что надежда встретить в библиотеке людей была не беспочвенной.
На следующий день они запланировали обыск книжного магазина и здания студенческого союза — судя по всему, загонщики уже перестали там хозяйничать.
— Может, найдем какой-нибудь магазин, — сказала Клементина, заметив в канаве картонный стаканчик. — У нас кончился кофе, а без кофе я становлюсь ужасно раздражительной.
— Куплю тебе кофе на Рождество, — отозвался Майкл. — И одну из тех чудо-кружек, в которых он остается горячим.
— Постоянно забываю, что Рождество уже на носу, — вздохнула Клементина. — Папа любил это повторять. Даже в июле. Так странно. Совершенно не чувствуется, что сейчас декабрь.
— Это потому, что снега нет, — предположил Майкл. — Я раньше думал, что вся Канада круглый год покрыта снегом. А потом пришел сюда. И начались все эти дожди. Мои представления о реальности пошатнулись.
Клементина рассмеялась:
— Я скучаю по снегу. И по гирляндам. Рождество — милое, доброе время. Может, поэтому сейчас в него не верится.
Двери в библиотеку были распахнуты настежь. Кто-то начал рисовать на них баллончиком некое послание — но не закончил. Несколько слов явно закрасили, так что прочитать фразу было невозможно. На земле валялись баллончики. Клементина наклонилась и подняла один. Потрясла и обнаружила, что тот еще по меньшей мере наполовину полон. Она вернулась на дорогу и несколько раз встряхнула баллончик. Потом опустилась на колени и стала писать собственное послание. Она аккуратно выводила большие, четкие буквы:
Закончив, она засунула баллончик в карман куртки и вернулась к крыльцу библиотеки. Майкл ждал ее, прислонившись к перилам.
— А номер почему не оставила? — спросил он.
— Не смешно.
— Ага. А это не краска, — Майкл указал на ржавое пятно Роршаха, расплывшееся по асфальту. Потом обернулся и окинул взглядом мешанину красок на дверях библиотеки. — Интересно, что они пытались написать? И почему загонщики так тщательно это закрасили?
— Может, какое-нибудь предупреждение?
Оба уставились в темноту библиотеки. Дневной свет не мог проникнуть глубоко в помещение, и Клементине не удавалось разглядеть ничего дальше информационной стойки. Все скрадывали тени.