— Не надо, — отказался он. — Расскажи лучше, как прошел день. И не пытайся мне врать. Я слышу по голосу, что тебе больно.
— Если можно, я бы сейчас не стала об этом говорить, — сказала Ариес. — Это было тяжело. Мне стоило это предвидеть. Можно мы сменим тему?
— Конечно.
За это она и любила Джека. Он никогда не настаивал и не упорствовал. Он принимал все как данность.
Ариес побыла с ним еще несколько минут и отправилась в спальню, которую делила с Джой и Евой. Они принесли матрасы из соседних комнат, так что пол был застелен от стены до стены. Ариес скинула ботинки, села и прижала к груди подушку.
Теперь у нее была новая семья. Но боль от потери старой не становилась от этого слабее.
Ариес закрыла глаза и попыталась уснуть.
Когда она проснулась, было уже темно. На ужин ее никто не позвал — а может, и звали, только она не услышала. Ариес перекатилась на другой бок и посмотрела на небольшой будильник, который едва виднелся из-под матраса. Было десять с небольшим. Она проспала около четырех часов.
— Отлично, — пробормотала она.
Она подняла с пола толстовку, натянула капюшон и вышла в коридор. Заглянула в комнату Джека — тот спал. Потом спустилась в гостиную. Все сидели вокруг маленькой свечки. Огонек мерцал, по стенам плясали тени. Перебравшись на новое место, они первым делом завесили окна одеялами. Никто не смог бы заподозрить, что в этом доме находится убежище. Это позволяло им по вечерам зажигать свет, не рискуя жизнью.
— Почему вы меня не разбудили? — спросила Ариес.
— Ты так мило спала! — ответила Джой. — И никто не мог перекричать твой храп. — Она рассмеялась и пригнулась, думая, что Ариес сейчас в нее чем-нибудь запустит. — Да и мой ужин не войдет в анналы. На кухне кое-что осталось. Джек был не очень голоден — так, чуть-чуть поклевал. Наверное, все уже остыло, но оно и в горячем виде было премерзкое, так что хуже уже некуда.
— Ты здесь лучше всех готовишь, — сказала Ариес, направляясь на кухню. — Мы бы без тебя пропали — ты и сама знаешь.
Мейсон сидел на кухонном столике и смотрел в окно. В руке у него был стеклянный пузырек, который он всюду носил с собой. Мейсон покрутил его туда-сюда и сунул в карман. Взял банку газировки и сделал большой глоток.
— Пойдешь сегодня гулять? — спросила Ариес.
Мейсон подскочил и пролил пепси на футболку. Чертыхнулся и принялся рукой вытирать мокрое пятно.
— Нервничаешь из-за чего-то?
На столе стояла тарелка, накрытая салфеткой. Ариес сняла салфетку — под ней оказалось что-то вроде пасты. Ариес взяла вилку и начала есть. Паста остыла, но все еще была неплоха на вкус. Жалко, что хлеба совсем не осталось. Сюда бы чесночный тост!..
— Клементина и Майкл до сих пор не вернулись, — сказал Мейсон, пытаясь стереть газировку с майки обрывком бумажного полотенца.
Ариес замерла с вилкой в руке:
— Правда?
— Ага.
Знакомый холодок пробежал по спине. Ариес показалось, что на голове зашевелились волосы.
— Во сколько они собирались вернуться?
Она оглянулась на друзей, сидящих в гостиной, не понимая, почему ей никто об этом не сказал.
— Понятия не имею. Кажется, все остальные не слишком-то беспокоятся, — сказал Мейсон. — Они не раз задерживались.
— Но ты-то беспокоишься.
Он кивнул:
— Немного. Но я уверен, что с ними все в порядке. Ты можешь сколько угодно думать, что в темноте передвигаться безопаснее, но не все с тобой согласны. Может быть, они решили где-нибудь укрыться до рассвета. На территории кампуса полно укромных местечек. Может, они встретили других людей. Масса вариантов.
— Может быть, она нашла Хита. — Ариес произнесла это и почувствовала, что сама не верит своим словам. Ванкувер — огромный город. Шансы на то, что Клементина найдет в нем брата, крайне малы. Даже если ему удалось добраться сюда из Сиэтла, он все равно может оказаться мертвым Клементина знала это — но все равно была настроена оптимистично. Пожалуй, даже слишком оптимистично.
Ариес часто жалела, что не разделяет ее веру в лучшее.
— Можем дать им день-другой, — сказал Мейсон. — Потом надо будет уходить. Если их поймали загонщики, то рано или поздно они выдадут, где находится убежище.
— Клем и Майкл никогда нас не предадут.
— Могут предать, если загонщики прибегнут к крайним мерам. Даже самый сильный человек расколется, чтобы прекратить боль.
— Думаешь, они станут их пытать?
— Да. Не сомневаюсь.
Ариес поставила тарелку обратно на стол. Ей больше не хотелось есть. Вместо этого она застегнула толстовку, спрятала волосы под капюшон и надвинула его на лицо.