— Господи, Рон! А ЦРУ известно, что ты носишь с собой оружие массового уничтожения? Съешь все это, так уж точно сможешь варить железо одним дыханием.
Вместо ответа Рон с удовольствием отправил вилку с едой в рот:
— Ты ничего не понимаешь. И заслуживаешь тех отбросов, что ешь обычно, которые гробят тебе желудок и даже сводят на нет эффект виагры, а без нее, я уверен, тебе уже не обойтись.
Джереми улыбнулся.
Ему нравилась их шутливая перебранка. Его собственный опыт показывал, что людям, занятым тяжелым трудом, легче работается в дружеской обстановке. Именно поэтому он тоже приносил еду из дома и обедал в бытовке вместе со своими рабочими.
Но если, случалось, вставал не с той ноги, то предпочитал уединиться. Чтобы обдумать свои проблемы и оценить чужие.
Он направился к двери и остановился на пороге, глядя наружу.
— Не будешь есть, шеф?
Он ответил не оборачиваясь:
— Загляну в закусочную, здесь рядом. Вернусь, чтобы сосчитать жертвы после обеда Рона.
Джереми спустился по ступенькам и превратился в обычного горожанина. Перешел по «зебре» на другую сторону и направился по Двадцать третьей улице, оставив за спиной Третью авеню.
Движение в этой части города в этот час было не слишком оживленное. Нью-Йорк жил в очень четком ритме, ну разве только время от времени сходил с ума, когда огромная масса машин и людей появлялась на улицах неожиданно, без всякого предупреждения и причины.
В этом городе все постоянно появлялось и исчезало, словно в каком-то вечном фокусе, — машины, люди, дома.
Жизни.
Он направился в закусочную, не задерживаясь у витрин. Отчасти потому, что его не интересовало их содержимое, но прежде всего потому, что не хотел видеть своего отражения в них. Из страха обнаружить, что он тоже исчез в небытии.
Вошел в заполненное народом заведение, и запах пищи защекотал ноздри. Девушка-азиатка за кассой почему-то улыбнулась ему, прежде чем обратилась к очереди, которая взвешивала и оплачивала еду.
Неторопливо продвинулся вдоль стойки с блюдами, выбирая что-нибудь подходящее. Служащие, тоже азиаты, меняли лотки по мере того, как они опустошались. Он взял пластиковый контейнер и положил в него несколько кусочков приемлемого вида курицы под соусом и салат.
Тем временем очередь у кассы разошлась, и вскоре он оказался перед девушкой, которая улыбнулась ему, когда он вошел. Издали она показалась совсем молодой. Теперь же понял, что в дочери не годится.
Кассирша улыбнулась, словно давая понять, что готова предложить нечто большее. Джереми подумал, что так она, наверное, поступает с каждым посетителем, взвесил свои контейнеры, заплатил названную сумму и предоставил девушке улыбаться следующему клиенту.
Он прошел в глубину зала и сел за двухместный столик. Курица его не устроила. Он почти тотчас отставил ее и принялся за салат, вспомнив, что Дженни, когда они жили вместе, всегда уговаривала его есть зелень.
Все происходит слишком поздно. Всегда слишком поздно…
Он удалил языком застрявшие в зубах остатки салата и запил их пивом, взятым из холодильника.
Мысли вернулись к утреннему совещанию с Вэлом Курье, архитектором бесспорной известности и сомнительной сексуальной ориентации, и Фредом Уайрингом, инженером, чьи расчеты внушали подозрения. К этим двоим присоединилась жена владельца компании.
Миссис Элизабет Брокенс, чье лицо вполне заменяло рекламный проспект ботокса, устав менять психоаналитиков, решила, что лучшее средство от неврозов — это работа. Ни в чем не разбираясь, не имея никакого образования, ничего не понимая, она решила свою проблему, положившись на мужа. Возможно, она избавилась от неврозов, но лишь потому, что щедро раздавала их всем, кому приходилось иметь с ней дело.
Джереми Кортезе не имел документа об образовании, но свой диплом он приобрел на практике, день за днем усердно трудясь и учась у тех, кто знал больше него. Он считал, что споры с некомпетентными людьми — пустая трата времени и что рано или поздно об этом следует доложить кому следует, и прежде всего — самому мистеру Брокенсу, который хорошо знал его как работника, но, очевидно, не столь же хорошо знал собственную жену, если позволял ей вмешиваться во все.
Каждый раз, когда она появлялась на стройке, ему хотелось включить хронометр, чтобы зафиксировать и показать шефу, сколько времени отнимает визит миссис. Может, ему стоило бы по-прежнему оплачивать услуги ее психоаналитика. А также молодого тренера по теннису или гольфу, готового работать сверхурочно.
Он настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как вошел Рональд Фримен, и только когда тот остановился перед ним, оторвал взгляд от салата.