Полотняный рюкзак лежал на полу. Лежал у ног владельца слева, и его лямка оказалась в очень удобном положении для того, чтобы
подхватить ее на нужной остановке,
выходя из вагона. Он посмотрел, не изменилось ли положение головы у человека. Нет, он сидел не двигаясь. Многие люди засыпают в вагоне метро, особенно когда едут далеко. Зигги убедился, что тип этот как раз из таких. Он подождал, пока поезд остановился на станции «Гранд-Сентрал», где всегда входит и выходит куча народу. Как только двери открылись, он быстро и в то же время вполне непринужденно подхватил рюкзак и вышел. И сразу же заслонил добычу своим туловищем.
Стараясь затесаться в толпу, он краем глаза приметил — или ему показалось, — что «зеленая куртка» вышел из вагона в последнюю секунду перед отправлением поезда.
Дерьмо.
На главном вокзале всегда полно полицейских, и если этот тип засек его, то можно ведь и в тюрягу загреметь. Во всяком случае, несколько дней в обезьяннике обеспечены. Он прошел мимо двух полицейских — пожилого мужчины и чернокожей женщины помоложе, которые о чем-то разговаривали как раз у выхода из вокзала. Но ничего не произошло. Никто не бежал с криком «Держите вора!», чтобы привлечь их внимание. Он решил не оборачиваться. Если тот тип идет за ним, пусть думает, будто он его не заметил.
Зигги вышел на Сорок второй улице и сразу же свернул направо и еще раз направо, на Вандербильт-авеню. Здесь транспорта мало и место удобное, чтобы посмотреть, идет ли за ним этот тип в зеленой военной куртке.
Зигги вошел в здание вокзала с бокового входа — это позволило ему взглянуть направо. Он не видел, чтобы за угол свернул кто-то, похожий на того человека. Но это еще ничего не означало. Если это ловкий тип, то он, конечно, умеет незаметно «пасти» объект.
Но и Зигги знал способ, как уйти, если кто-то вздумает преследовать его. Однако странно, подумал он, неужели этот тип не видел полицейских? Если сразу заметил кражу и отправился за ним, чтобы самому отнять свой рюкзак, то здесь возможны только две причины.
Первая: это может оказаться опасный тип. Вторая: в рюкзаке может находиться что-то ценное, что полицейским лучше не показывать. Зигги решил, что скорее всего речь идет о втором варианте, и еще больше заинтересовался содержимым рюкзака. Но в то же время сознавал, что его хозяин очень опасен.
Зигги спустился на нижний уровень вокзала, где полно этнических ресторанов и людей, которые едят и пьют здесь в любое время суток, до и после прибытия поездов. Огромный зал пестрел множеством ярких, красочных вывесок, в воздухе витали запахи пищи, и возникало ощущение спешки. Оно почему-то передалось ему, хотя он и старался идти нормальным, неторопливым шагом.
Он перешел на другую сторону и, поднимаясь по лестнице, осмотрелся, проверяя, нет ли «хвоста». Никого подозрительного не заметил. И начал расслабляться. Может, ему только показалось, будто он видел того человека. Или стареет уже для такой работы.
Следуя указателям, он вошел в метро и направился на станцию фиолетовой линии, которая вела в Квинс. Подождал прибытия поезда и протиснулся в вагон вместе с толпой пассажиров. Это была необходимая предосторожность.
Учитывая все соображения, человек в зеленой куртке, даже если и следовал за ним, вряд ли предпринял бы что-либо в таком людном месте. С равнодушным видом Зигги дождался, пока прозвучало обычное объявление о том, что двери закрываются. И только тогда выскочил на платформу, словно пассажир, который внезапно сообразил, что сел не в тот вагон.
Когда затих грохот уходящего поезда, он снова направился на зеленую линию, которая вела в Даунтаун, чтобы оттуда проехать в Бруклин.
Он разбил поездку на несколько этапов, на каждой остановке ожидая следующего поезда и продолжая равнодушно осматривать все вокруг. Безымянный среди таких же озлобленных и безымянных людей, каких в Нью-Йорке толпы, — расплывчатые пятна лиц, различающихся разве что цветом иногда. Впрочем, кому здесь нужно их различать?
Когда он решил, что все спокойно, то на последней остановке нашел свободное место и уселся поудобнее, положив рюкзак на колени и сдерживая желание открыть его и посмотреть, что же там внутри. Лучше сделать это дома, тогда он все изучит спокойно, не торопясь.
Зигги Стардаст умел ждать.
Он делал это всю жизнь, с детства, когда начал всеми способами выкручиваться, чтобы соединить обед с ужином. Делал это и потом, не допуская грубейшей ошибки — не жадничая. Довольствовался тем, что удавалось добыть, и твердо верил, что рано или поздно все внезапно изменится. Его жизнь, его дом, его имя.