— Хорошо, сиротка. Садись и жди меня.
Она направилась к продавцу и сделала заказ, пока Рассел усаживался под тентом. Вскоре Вивьен подошла нему с подносом, на нем еда и две бутылки минеральной воды. Подтолкнула к Расселу его чизбургеры и решительно поставила перед ним воду.
— Пей! Наверное, предпочел бы пиво. Но раз уж ты со мной, будем считать, что мы при исполнении, поэтому никакого алкоголя.
Рассел улыбнулся:
— Некоторое воздержание мне не повредит. Пожалуй, я несколько перебрал в последнее время…
Он замолчал, потом, неожиданно изменившись в лице, заговорил другим тоном:
— Извини меня за все это.
— Ты о чем?
— Что пришлось платить.
Вивьен ответила беспечным жестом и оптимистичным заявлением.
— Придет время, отблагодаришь роскошным ужином где-нибудь. По моему выбору. Если это дело закончится так, как всем хотелось бы, у тебя выйдет отличная история, которую можно будет рассказать. А отличные истории приносят обычно славу и деньги.
— Не ради денег я ввязался в это.
Он произнес свои слова тихо, почти равнодушно. Вивьен не сомневалась, что он сказал их не только ей, но еще кому-то, с кем разговаривал мысленно. А может быть, и многим.
Некоторое время они ели молча, каждый погрузившись в свои мысли.
— Хочешь знать правду о «Сербской Голгофе»?
Вопрос Рассела прозвучал резко, неожиданно. Вивьен взглянула на него, и увидела, что он смотрит на океан, темные волосы ерошит ветер. По тону его голоса она поняла, сколь важен для него этот момент. Конец какого-то длинного пути, возвращение домой, где он увидит наконец в зеркале лицо, которому будет рад.
Не дожидаясь ее ответа, Рассел продолжил разговор, следуя нити рассказа, которая служила в то же время и нитью памяти. За такой сердце и разум с трудом поспевают вместе.
— Мой брат Роберт был на десять лет старше меня. Особенный человек, из тех, кто умеет вежливо, но решительно обращать в свою личную собственность все, с чем соприкасается.
Вивьен решила, что самое правильное в эту минуту — слушать.
— Он был моим кумиром, а также кумиром школы, девушек и семьи. Не потому, что сам старался, а про-сто обладал от природы удивительным обаянием. Думаю, редко мне доводилось слышать в жизни такую же гордость, какая звучала в голосе моего отца, когда он говорил о Роберте.
Он помолчал, и в этом молчании, казалось, соединились судьба мира и смысл жизни.
— И в моем присутствии тоже.
Слова Рассела вызвали в памяти Вивьен далекие образы. Пока он продолжал свой рассказ, голоса и лица из ее жизни становились рядом с теми, о ком рассказывал человек, сидевший напротив нее.
…и естественно, Грета возглавила чирлидеров. Не потому, что она моя дочь, просто не представляю, кто, кроме нее, мог бы…
— Я стремился во всем походить на него, но это оказалось невозможно. Неистовый человек, словно с цепи сорвавшийся. Любил риск, разные испытания, бесконечные состязания. Вспоминая сейчас, думаю, что знаю причину. Самый непоколебимый противник, который всякий раз оказывался перед ним, — это он сам.
…Натан Грин? Грета, ты хочешь сказать, что сегодня за тобой приедет этот Натан Грин? Не могу поверить. Это же самый…
— Роберт был неукротимым. Казалось, он все время что-то ищет. И нашел наконец то, что искал, когда занялся фотографией. Поначалу все считали, будто это одно из тысячи его увлечений, но постепенно обнаружился настоящий талант. Он обладал врожденной способностью с помощью объектива проникать в самую суть вещей и в души людей. Глядя на его снимки, невольно испытываешь ощущение, будто он заглядывает куда-то дальше того, что видно снаружи, и показывает то, что обычно недоступно глазу.
…ты необыкновенно хороша, Грета. Вряд ли в этих краях когда-нибудь видели более красивую невесту. Да и на всем свете, думаю. Я горжусь тобой, моя девочка…
— Остальное всем известно. Неуемное стремление доводить все до предела очень скоро превратило его в одного из самых известных военных репортеров. Где бы ни возникал конфликт, он тотчас мчался туда. Поначалу некоторые недоумевали, почему наследник одной из самых богатых семей Бостона рискует жизнью, мотаясь по миру с «Никоном» в руках. Но потом перестали удивляться, потому что его фотографии печатали все газеты Америки. Всего мира, про правде говоря.
…Полицейская Академия, говоришь? Ты уверена? Не говоря уже о том, что это опасная работа, я не думаю…
Вивьен сделала усилие и отогнала воспоминания, прежде чем красивое лицо Греты явилось из прошлого и напомнило о сегодняшних страданиях.