Расселу показалось, будто девушка ожидала этих слов. Она никак не отреагировала на них — ни словами, ни мимикой.
— Все поняла.
— Уэйд, слышите меня?
Рассел невольно придвинулся туда, где, как ему казалось, находился микрофон:
— Да, капитан.
— Я не сказал начальнику о нашем соглашении. Если случится хоть малейшая утечка информации, прежде чем завершится эта история, ваша жизнь станет страшнее любого из ваших кошмаров. Я ясно выражаюсь?
— Предельно ясно, капитан.
Это означало, что отныне их жизни сплетены неразрывно, независимо от результата. Либо шея ощутит острое лезвие, либо голова — тяжесть короны.
Вивьен ответила своему начальнику спокойно и сдержанно. Рассел восхитился ее самообладанием, каким вряд ли мог похвастаться сам.
— Хорошо. С этим разобрались. Еще новости?
Капитан снова заговорил тоном профессионального полицейского, который анализирует ход расследования. Лирическое отступление закончилось. Работа продолжалась.
— Хорошая новость, что при необходимости в нашем распоряжении вся полиция Нью-Йорка. И возможность вытащить из постели любого чиновника в любое время суток — начальника Департамента нью-йоркской полиции в первую очередь.
Послышался шелест бумаги.
— Тут у меня результаты первых анализов. Эксперты считают, что разобрались с детонатором. Речь идет о простейшем и в то же время очень хитроумном устройстве. Ряд радиосигналов на разных частотах, которые исходят в определенной последовательности. В городе, где существуют радиоволны, это предотвращает взрыв от случайного сигнала.
Рассела с самого начала этой сумасшедшей истории терзало одно сомнение. Он снова вступил в разговор:
— Взорванное здание построено несколько лет тому назад. Как же детонатор мог сработать спустя столько времени?
Этот вопрос задавал себе, видимо, и капитан, потому что тяжело вздохнул, прежде чем ответить. При всем своем опыте он не уставал дивиться гениальности безумцев.
— Никаких батареек. Сукин сын подключил детонатор к электросети здания. Возможно, за эти годы что-то где-то испортилось и не работает, но кто знает, где еще в этом доме он оставил свое дерьмо.
Раздался какой-то странный звук, и Рассел подумал, что связь оборвалась. Но в машине снова раздался голос Белью:
— Отлично работаете, ребята. Должен сказать вам об этом. Отлично работаете.
Вивьен прервала его, потому что все необходимое они уже сообщили друг другу:
— Ну, не пропадай, пока. Звони, как только получишь новую информацию.
— Незамедлительно.
Вивьен выключила связь, и некоторое время они сидели молча, прислушиваясь к уличному шуму. Рассел смотрел на дорогу и на огни, освещавшие вечерний город. День пролетел незаметно, время опережало их, и ночь подкралась как-то неожиданно.
Первым заговорил Рассел. Доверие, которое оказал ему Белью, позволив участвовать в качестве свидетеля при расследовании, заслуживало ответного жеста.
— Хочешь оригинал?
Занятая своими мыслями, Вивьен не сразу поняла, о чем он.
— Какой оригинал?
— Ты была права, когда упрекнула меня в том, что я принес ксерокопию письма, полученного от Зигги. Подлинник я положил в конверт и отправил на свой домашний адрес. Это он научил меня такому приему. Думаю, конверт лежит сейчас в моем почтовом ящике.
— Где ты живешь?
Рассел порадовался, что Вивьен не стала развивать тему.
— Двадцать девятая улица, между Парк-авеню и Мэдисон.
Ни слова не говоря, Вивьен проехала по Квинс-бульвару и направилась к мосту Квинсборо, потом на Манхэттен на уровне Шестидесятой улицы, свернула налево на Парк-авеню и двинулась на юг, влившись в общий транспортный поток.
— Приехали.
Голос Вивьен донесся до него откуда-то издалека, и Рассел понял, что успел задремать. Машина стояла на Двадцать девятой улице, на углу. Оставалось только перейти на другую сторону, и он окажется у своего дома.