- Не совсем.
После этого я задумалась надолго. Думать в Небытие было приятно: здесь было тихо, и тишина в Небытие была особенная. Она была повсюду, потому что здесь не было ничего, что могло бы издавать звуки. Тем не менее, она не звенела, не давила на сознание. Она действовала как приглушенная мелодичная музыка, которая почти не воспринимается, но все-таки влияет на настроение.
- Я никто и ничто, пока не стану тобой, - напомнило Нечто Иное. Или, может, это я вспомнила его слова – мне уже непросто было отличить его голос от своего собственного внутреннего голоса. – А ты можешь быть любой, такой, какой ты сама захочешь. Но сейчас в тебе больше пустоты, чем твоей настоящей сущности, тебя самой.
На блестящем паркете Иррадиаса в Небытие – да и вообще ни на чем здесь – не было заметно ни пылинки, но не потому что здесь тоже хорошо убирались. Здесь не было прислуги. Но, если можно так выразиться, Небытие само все убирало: пыль исчезала сразу же, как только появлялась. Остального это также касалось: если оставить отпечатки пальцев на зеркале или полированной мебели, можно было заметить, как они исчезают без следа.
- Ты не можешь избавиться от меня, потому что во мне есть необходимость, - продолжало Нечто Иное. – Но и в тебе есть необходимость тоже. Сейчас меня больше, чем тебя. Но вскоре после того, как я заберу тебя, это изменится. Тебя станет больше. Я не исчезну до конца – я никогда не исчезаю до конца. Но по сравнению с тобой я буду ничтожен.
Я усмехнулась.
- Да? И откуда же столько меня возьмется?
Мне хотелось поставить моего внутреннего собеседника в тупик этим вопросом. Но он невозмутимо ответил:
- Ты себя создашь.
Я молчала. Он соизволил пояснить:
- Сейчас ты что-то вроде зерна, семечка. Тебе еще предстоит вырасти из всего этого. Вырастить себя. Создать, сотворить. Понимаешь?.. - И тут его понесло. - Ты можешь творить – и это не случайный каприз, это твоя способность и потребность. Для тебя она важнее тех способностей и возможностей, которые людям твоего мира кажутся самыми важными. Этот мир – не твой. В конечном итоге даже то, что создано человеком, не принадлежит ему, но этот мир даже создала не ты. В нем ты всего лишь Гостья. Настала пора идти дальше. Я стану твоим чистым холстом, я приобрету любые формы, я стану всем, чего ты захочешь. Я стану тобой. Ты справишься… - Нечто иное вдруг затихло, словно испытало неловкость из-за своего порыва. С неожиданной робостью оно спросило: - Может, хочешь попробовать? Создать что-нибудь…
Не то чтобы я прониклась чувствами моего собеседника, но что-то во мне его слова затронули. Они вселили в меня крошечную, почти неприятную надежду – надежду на то, что ничего не закончится. Это не означало, что я была горазда прямо сейчас бежать куда-то и творить миры. Но я хотела лучше понять то, о чем услышала.
- Что, например? – спросила я. – И как?
Творчество привлекало меня всегда. Чего греха таить – я пробовала сочинять стихи и рассказы, немного рисовала. Мне нравилось, что можно создать что-то свое, выразить себя, свои идеи и переживания. Но я никогда не думала о том, чтобы заняться творчеством всерьез. Меня останавливало то, что невозможно создать ничего по-настоящему оригинального.
Когда я училась в школе, студентка-практикантка с психологического факультета проводила у нас в классе простые психологические тесты. Одним из заданий было нарисовать фантастическое животное. По тому, как ребенок рисовал те или иные части тела этого существа (надеюсь, кто-нибудь из них в это время не оживал в параллельном мире), психолог определял особенности склада характера тестируемого. Помню, я нарисовала рыжего котищу с огромным хвостом, крупными голубыми глазами, шикарными усами и совиными крыльями. Вся подоплека такого выбора заключалась в том, что кот был единственным животным, которого я могла более-менее сносно нарисовать. Позже, когда психолог разрешила нам посмотреть творения друг друга, я заметила одну неприятную закономерность. Все чудесные животные представляли собой что-то вроде конструкторов – комбинации нескольких реально существующих зверей, например, собаки, крокодила и гуся. Правда, один мальчик нарисовал каплю воды с глазками, улыбающимся ротиком и длинным хвостиком, и заявил, что она разумна. Он раскрасил ее в желтый цвет. Что этот мальчик нарисовал, я поняла только через несколько лет, но дело не в этом. Фантазия детей (и моя в том числе) заканчивалась там же, где заканчивались базовые знания о реальности. Все фантастическое создавалось методом нарезки из уже существующего. Ничего нового никто так и не смог придумать
- Не можешь – не придумывай, - произнесло Нечто Иное, в очередной раз подслушав мои мысли. Голос его снова был спокойным. – Нет ничего страшного в том, что ты повторишь что-то, что уже существует. Не забывай, здесь-то этого нет. К тому же, это всего лишь тренировка.