- Я не знаю.
- Это странно. Ты же… - я набралась смелости и посмотрела в ее – свое – лицо. – Ты же и есть Реальность. Моя Реальность.
Она медленно кивнула, выпуская мою руку.
- С тобой, именно с тобой, а не с кем бы то ни было другим, я сражалась все это время. Я сопротивлялась тебе изо всех сил. И я думала, что победила, ведь я сделала так много. Но я ошибалась…
Я огляделась, заметила скамейку, подошла к ней, села. Елизавета устроилась рядом. Откуда-то взялся сизый голубь. Он подковылял к нам и закрутился поблизости, поклевывая асфальт. Но ни у меня, ни у моего двойника не было угощения.
- А почему ты спросила меня о творчестве?
- Да так. Глупости в голову лезли… Просто если ты живешь вместо меня, то творить-то вместо меня ты не сможешь.
- А я и не собираюсь. Зачем мне это?
- Вот и я о том же. Получается, у тебя теперь есть все, и оно принадлежит тебе по праву. А у меня есть только мое имя. Хотя, уже и имени нет… Моя судьба? В Реальности она не имеет никакого значения, а за ее пределами ее не существует. Тогда, может быть, хоть какой-то след оставит то, что я сделала.
Елизавета усмехнулась.
- Да ладно тебе. Прекрати.
- Что прекратить?
- Все прекрати.
- Ты считаешь, я могу? Нечто Иное было право: это все, что я умею. Действительно все! Ты бы в таком случае могла все прекратить? Попробуй, поставь себя на мое место.
Лицо двойника жутковато перекосилось. Метнув в мою сторону недобрый взгляд, она сказала:
- Я не собираюсь оказываться на твоем месте.
Меня это почему-то рассмешило.
- Я… Я сейчас открою тебе тайну. Не знаю, что ты на это скажешь, но… Сейчас, вот конкретно сейчас, не вчера и не потом, а именно сейчас – кем бы ты ни была, я хочу быть тобой.
Елизавета смутилась.
- Ты хочешь быть со мной? Ты хочешь быть моим спутником, моим другом?
- Ты плохо меня слушаешь. Я хочу быть не С тобой, а ТОБОЙ. Я хочу твою жизнь. Всю. Без остатка. То есть, я хочу свою жизнь. Назад. Я хочу вернуть ее.
- Подожди. Разве у тебя нет своей жизни?
- Нет. Я же сказала – только то, что я сделала. Или еще не сделала.
Елизавета шумно перевела дух. Кажется, мои душевные излияния начали утомлять ее.
- Мой тебе совет, прекращай заниматься этим!
- Ага. И что же мне тогда делать?
- Ничего. Молчать.
- Молчать?..
- Молчать.
- И... Я смогу?..
- Если постараешься.
- Я... Я не знаю. Мне кажется, я все-таки не смогу.
- Сможешь. Пусть отныне это будет твоим новым занятием. Я верю в тебя – ты сможешь!
- Не смогу!
- Сможешь, я сказала!
- Не смогу!
- А ты попробуй!
- Ну... Ладно. Попробую...
Я честно замолчала.
- Вот, умница. Молодец... – поддержала меня Реальность. – У тебя отлично получается!
Я не выдержала – хихикнула, потом рассмеялась в голос. Елизавета грустно улыбалась, глядя на меня. Когда я немного успокоилась, она произнесла:
- Да не волнуйся. Все будет нормально. В какой-то мере я даже горжусь тобой. - она поднялась, я встала вместе с ней. – Мне было приятно познакомиться с тобой. Я не расстроюсь, если мне доведется встретиться с тобой еще раз.
Я улыбнулась ей.
- Я тоже. Куда мне теперь? Отсюда есть выход?
- Она кивнула за расположенный неподалеку магазин, точнее, на зеркальную витрину, светившуюся матовым серебряным светом, словно даль длинного тоннеля.
- До встречи.
- Удачи.
- Пока… А, погоди. Что это за место?
- Бродячее искажение.
Я немало удивилась.
- Размером с целый город?
- Да. А ты что, еще не поняла? Ты не находишь искажения, ты притягиваешь их. А иногда создаешь сама. Я думаю, именно поэтому Реальность и вытеснила тебя. Ты стала эпицентром слишком большого, слишком сильного, опасного искажения.
- А для тебя оно не опасно? – с тревогой спросила я.
Мой двойник улыбнулся.
- Для меня это просто способ сократить дорогу.
- Ладно… Не поминай лихом!
- Не дождешься, Гостья.
Не оборачиваясь, я махнула на прощание рукой и канула в пыльную, мутно серебрящуюся массу. Выбралась я из зеркала в своей комнате, дома. Нет, не в Аскаре. У СЕБЯ дома.
Глава 24. Из снега в снег
Так много возникает воспоминаний прошедшего, когда стараешься воскресить в воображении черты любимого существа, что сквозь эти воспоминания, как сквозь слезы, смутно видишь их.
Л. Н. Толстой. Детство
В квартире было тихо. Здесь стояла такая тяжелая, мертвецкая тишина, в которой дико и неестественно звучат звуки даже собственных шагов. Сразу бросился в нос специфический запах, являющейся неотъемлемой частью атмосферы в домах, где живут старые люди. Внимательнее присмотревшись к своей комнате, я поняла: моя бабушка стала слишком старой, чтобы продолжать жить одной в деревне, и родители решили взять ее к себе. А что? По сути, тот же ребенок, даже нуждается в более тщательной заботе. Я не имела ничего против. Правда, моя комната, заваленная какими-то лежалыми, давно никому не нужными вещами, была теперь чужда мне так же, как и мое отражение в зеркале. О том, что я когда-то жила здесь, напоминал разве что мой письменный стол, заставленный нечистой посудой и пузырьками с мутным лекарством. Во мне проснулся какой-то жестокий интерес: а что еще от меня сохранилось в этом доме? В этом таком тихом, затхлом и чужом мне доме?..