Наверное, я воспользовалась бы непонятным отсутствием всех моих родственников и исследовала бы свое бывшее жилище, если бы в замке входной двери внезапно не заскрипели ключи. Нужно было убираться отсюда, и срочно.
Прикрыв глаза, я вызвала в памяти шум воды – только не той воды, что обычно льется из крана в типовых городских квартирах. Я заставила себя вспомнить плеск волн, ровный, размеренный плеск упругих волн… Через пару секунд эти звуки стали звучать не только внутри моей памяти, но и в окружающем меня пространстве.
Ключ в замке поворачивается. Нужно скорее убираться отсюда, и я знала тех, кто меня подвезет.
Пол в коридоре уже был залит водой, причем эта вода, мягкая и прохладная, с нежным речным ароматом, двигалась, волновалась. В темной прихожей она доходила мне уже до щиколоток. Где-то совсем рядом раздался, не больше и не меньше, гудок парохода. Я на мгновение замерла на месте. Гудок повторился.
Теперь я точно знала, откуда он доносился. Я вышла в гостиную. Воды здесь было почти по колено, но вода на самом деле не прибывала, это я все глубже входила в нее. Нормально. Все нормально. Главное – отсюда. Быстрее.
Внешней стены в гостиной больше не было. На своих местах остались кресло, диван и старая полированная стенка, купленная еще родителями моих родителей, а вот стены, в которой было окно, – как не бывало. Посередине комнаты вода была уже выше колена, а дальше, вероятнее всего, становилось еще глубже. Дно уходило вниз стремительно, обрывисто, иначе громоздкое судно не смогло бы подойти так близко.
За проемом, образовавшимся вместо стены, колыхалась сияющая водная гладь. Окна соседнего дома отражались в подвижном, жидком зеркале волн, похожих на сплетение тысяч змей. Стоявшие по пояс в воде березы отбрасывали на них тонкие гибкие тени. Кое-где можно заметить темные пятнышки – это плавали на воде прошлогодние листья.
Пароход медленно вошел в пролив, образовавшийся между двумя домами. Я подошла к краю своей бывшей квартиры, чувствуя, что еще один шаг – и провалюсь в самую настоящую пучину. Но мне не было страшно. Пароход, бело-голубая махина, покрытая беглецами и дружественными им людьми, как праздничный торт розочками, тянулся мимо меня. Пароход плыл, не ломая растущих во дворе деревьев, даже не задевая их.
Я услышала, как дверь в прихожей открывается. Но судно уже замедлило свой ход и остановилось, почти полностью закрыв бортом пролом в стене. Через борт перевесилась могучая широкоплечая фигура. Я помахала рукой.
- Эй, подбросите до пристани у городского сада?
- Гостья?
- Да!
- Без проблем! Поднимайся!
По борту загрохотала веревочная лестница, я едва успела отскочить в сторону. Я поставила ногу на первую ступень этой лестницы, когда кто-то шагнул в квартиру, некогда бывшую моим домом. Не успела я перелезть через борт, как пароход тронулся с места, поплыл. Проворный мальчишка в матросской майке поднял и смотал лестницу. За то время, пока мы плыли, я успела высушить обувь и джинсы и поболтать с другими пассажирами. В качестве оплаты за проезд (или «проплыв» - так, по-моему, точнее) в ящике у сходен полагалось оставлять вещь, о которой ты не станешь жалеть. Странное правило, но если оно есть, его нужно соблюдать. Я порылась в своих карманах и бросила в грубо сбитый деревянный ящик пару изящных металлических ключей на брелоке в виде дельфинчика. Ключи от моего бывшего дома. Вот уж действительно то, о чем я не пожалею.
Меня подбросили до пристани около городского сада, как я и просила. Впрочем, я могла просто исчезнуть у себя дома и появиться на какой-нибудь лавочке. В это время людей здесь почти не было, поэтому моя необдуманная материализация не явилась бы причиной обморока ни одной пожилой дамы с собачкой в перешитом детском комбинезончике. Наверное, я бы поступила именно так, если бы испугалась сильнее. Но я испугалась совсем чуть-чуть.
Не знаю, чего именно я испугалась. Ведь я не была преступником, я не была вором, потому что это был мой дом. Но, наверное, я правильно сделала, что не показалась на глаза своим родителям: каково бы им было столкнуться с призраком своей дочери пятилетней давности? Теперь у них была другая я. И так, наверное, даже лучше. Аминь.