Мне было тоскливо. Ужасно хотелось поговорить с кем-нибудь, хотя бы со своей собственной тенью. Но Мартина не было рядом, а кто теперь выполнял роль моей тени, я не знала.
- Эй... – позвала я тень лавочки, на которой сидела. Чтобы было удобнее разговаривать, я наклонилась вперед. – Э-эй, кто ты? Как тебя зовут?
Тень лавки чуть шевельнулась, словно от ветра, но не ответила мне.
- Как тебя зовут? – повторила я.
- Я просто тень, - неохотно ответила тень. – Я тень лавки, на которой вы сидите. Что вам нужно?
Тон собеседницы отбил у меня всякое желание откровенничать. Но, раз я завела этот разговор, я была просто обязана спросить о чем-нибудь – для успокоения собственной совести.
- Ты не знаешь, как отсюда добраться в Аскар?
- Понятия не имею!
- Очень жаль. Ну, извини.
Тень что-то проворчала мне в ответ и затихла. «И это существо когда-то шло против Реальности, - с долей сожаления подумала я. – А кто оно теперь? Всего лишь тень под моими ногами. Но, собственно говоря, кто теперь я? Разве я нечто большее?..»
Мне стало еще тоскливее. Отсутствие собеседника, впрочем, вполне нормальное для моей жизни, сейчас как никогда тяготило меня. Нет, мне совсем не хотелось выливать на кого-то помойное ведро моих переживаний, мне хотелось просто поговорить. Сейчас я была даже согласна на выжившего из ума пенсионера, который только и знает, что, забрызгивая собеседника желтоватой слюной, ассоциативно рассказывать о своем бурном прошлом. Я даже приглядела одного такого: в самом начале набережной какой-то косматый дядечка оттирал своим носовым платком нехорошие слова, написанные на лавке темно-синем фломастером.
Но тут ко мне подошел коренастый молодой мужчина. Послышался знакомый голос:
- Вы так изысканно грустите! Разрешите присоединиться к вам?
Я подняла голову. На секунду наши взгляды встретились, и он улыбнулся. Я опешила. Мне улыбался страж Реальности Герберт. «Все, – отчетливо подумала я. – Больше не играю в Реальность». А он, стоило мне только узнать его, улыбнулся шире, как будто бы приветливое выражение лица было частью его туалета – наряду со шнурками на ботинках или галстуком.
- Привет, Герберт. Если тебе не жаль своего хорошего настроения – присоединяйся. Грустить в одиночестве на самом деле не лучшее занятие.
Он присел на лавку рядом со мной.
- Как твои дела? Все гостишь?
- Да.
- Тогда почему ты такая грустная? За пределами Реальности ведь никогда не скучно.
- Мне немного одиноко. И потом, как оказалось, можно зайти гораздо дальше, чем за пределы Реальности.
Он усмехнулся.
- Ты никогда не умела останавливаться вовремя.
- Пожалуй. А ты хотел бы меня остановить?
- Какая теперь разница?
- Никакой.
- Правильно, никакой. Но, может, пообедаем вместе?
Я согласилась. Все-таки, несмотря на то, что пути у нас оказалась разные, кое-то нас связывало. Почему бы нам не провести вместе еще немного времени?
Мы отправились в ближайшее кафе, устроились за столиком с видом на широкую улицу. Герберт сделал заказ.
- Значит, уходишь… – сказал он. – А как же твои спутники?
Я пожала плечами и промолчала. Мне не хотелось говорить на эту тему, и Герберт, кажется, понял это по выражению моего лица.
- Прости, - он слабо улыбнулся. – Глупость спросил. Знаешь… - Начав говорить, он вдруг замолчал, задумался. Но потом все-таки продолжил: - Я расскажу тебе одну историю. Думаю, ты догадаешься, о чем идет речь. Хорошо?
Я кивнула.
- Знаешь, я не люблю снег. С Гостями вроде тебя, которые попадаются мне в снег, никогда не бывает просто… А еще, каждый раз, когда идет снег, я снова вижу себя на одной проселочной дороге, на которую я вышел когда-то очень давно, в самом начале своей карьеры. Зима тогда была снежная, оба конца дороги исчезали в густой, непроглядной метели. Я точно знал, что где-то рядом должен быть небольшой дачный поселок и старая березовая роща, но я их не видел. Все утопало в снеге. Я тогда преследовал одного беглеца. Возможно, у него тогда еще не было собственного имени, но уже была своя судьба. И был я – тот, кто его преследовал. У меня было такое чувство, как будто бы я только для того появился на свет, чтобы преследовать его, а он – чтобы от меня убегать…
Герберт говорил, глядя мимо меня в окно. Перед его взглядом простиралась не широкая городская улица, а совсем другие картины.
- Очень долго это была игра. Игра во времена, места и обстоятельства. Мы шли через головы людей, только для того и созданных, чтобы служить опорами подошвам наших ботинок. Мы не мелочились. Его задача состояла в том, чтобы бежать от меня как можно быстрее – и однажды раз и навсегда скрыться за горизонтом. Мне надлежало постоянно следовать за ним, догонять – и однажды догнать. Никто из нас не знал, что будет, если кто-нибудь, несмотря на все старания другого, все же добьется своей цели. Я никогда всерьез не верил, что добьюсь своей цели, но однажды… Мы вышли на эту дорогу уже порядком утомленные погоней. Мы уже не бежали, а только переставляли ноги, увязая в мягком снегу. Ему оставалось сделать последний рывок – и тот, от которого он столько времени ухитрялась ускользать, уже не смог бы никогда догнать его. Но у него на это не было достаточного количества сил. Он все растратил. Я же в свою очередь мог вот-вот догнать его. Но у меня тоже не было сил… Почти не было. Выбравшись следом за ним на эту дорогу, я дождался, когда дыхание придет в норму. Я собирался напасть на него и схватить. Но он с чувством внутреннего превосходства очень внимательно посмотрел мне в глаза, обозвал меня дураком и пустил себе пулю в голову. Я знал, что его поступок не принес ему существенного вреда, разве что он потеряет одно из своих обличий. Но тогда он произвел на меня очень сильное впечатление.