Герберт перевел дыхание, а затем продолжил.
- Я никогда не думал, что он воспользуется реальным оружием. Он мог убить меня – он мог убить меня множество раз – если бы хотел сделать это. А так он попросту снова ускользнул от меня. Мне тогда здорово влетело. Но со службы меня не уволили, и я преследовал еще многих беглецов. Некоторых удавалось поймать. Того беглеца я долго не видел и ничего не слышал о нем. Но я о нем не забыл. Я помню то острое чувство одиночества, которое я ощутил, когда он ускользнул от меня. Я опустился на колени рядом с его телом, взял пистолет из его руки. Я осмотрел его. Он был холодный и пах неприятно. Я вдруг понял, что все вдруг зашло слишком далеко, и я не знал, что делать дальше, а он знал и разорвал этот порочный круг. Так что я просто встал и пошел, куда глаза глядят. Я оставил его там. Нет, не на дороге. Его самого там уже не было, но мне было все равно, куда он ушел. Он мог идти, куда хотел. И я тоже. Но тогда впереди меня был лишь снег… Вокруг не было ничего, кроме снега… Я тогда думал, что теперь так будет всегда: только снег, и ничего больше, - он наконец посмотрел на меня и улыбнулся. – Вот только даже тот снег однажды растаял. Когда появилась ты. Снег всегда тает, Эльза.
Я кивнула, улыбнулась ему в ответ. Я догадывалась, о ком идет речь, но расспрашивать о подробностях мне не хотелось. Вместо этого я решила спросить его о том, что только что вспомнила.
- Герберт, а Гостья, сон которой был записан у тебя на видеокассете. Ты знаешь, где она?
Он пожал плечами.
- Понятия не имею. Ушла, как и все Гости.
- А кассета? Она все еще у тебя?
- Я ее стер. Знаешь, чтобы больше не случалось того же, что было с тобой.
На сердце у меня похолодело. Герберт усмехнулся и полез за пазуху.
- Шутка. Вот, держи, - он протянул мне кассету. – Понятия не имею, что ты собираешься с ней делать, но пусть будет у тебя.
Я улыбнулась, с трудом сдерживаясь от того, чтобы расплакаться.
- Спасибо.
Принесли заказ. Мы перекусили и после отправились гулять по набережной. Мы поговорили о современной культуре (о которой я не имела ни малейшего понятия), о политике (на которую я всегда плевала), о спорте (сами понимаете, что я буду объяснять) – в общем, я прилежно слушала своего собеседника, символическими фразами свидетельствуя о своем присутствии в Реальности. На мое счастье, Герберт по-прежнему был любителем поговорить. В конце концов, мы вернулись на то же место, где встретились. Каким-то образом речь зашла о городе. Как выяснилось, Герберт родился не здесь и за свой век и ввиду особенностей профессии успел побывать много где.
- Он находится в неудобном положении, - распространялся он. - Слишком близко к столице, чтобы стать самостоятельным, крупным, активно развивающимся городом, и слишком далеко от нее, чтобы есть хотя бы крошки с ее стола. У этого городка нет будущего.
- Ну и что? – вдруг спросила я. - Зато у него есть настоящее.
Герберт улыбнулся.
- Да, пожалуй, Эльза… Ну что, до встречи в Реальности?
- Да, Герберт. До встречи. Спасибо за все.
Он забавно козырнул и ушел вдоль по набережной. Я отвернулась, оперлась ладонями на узорчатое чугунное ограждение. Я была рада: мы расстались хорошо, так, как расстаются, точно зная, что еще встретятся, но, если больше не встречаются, то ни о чем не жалеют.
Герберт был очень реальным, но при этом не оставил у меня никакого ощущения Реальности. Все было так, как будто бы я только что подошла к парапету, а встречу с Гербертом просто придумала. Я ведь всегда любила придумывать что-нибудь – то, что никогда не случалось на самом деле. А может быть, действительно, вообще ничего не было?.. На глаза мои навернулись слезы. Я хотела, хотела вернуть свою жизнь – и не могла сделать этого. Вообще, я многое собиралась сделать – в сущности, я ничего так и не сделала. У меня и раньше иногда бывали подобные приступы сожаления о прошлом. И каждый раз мне казалось, что я только теперь в полной мере понимаю, что же произошло. Так что я просто продолжала стоять на набережной, продуваемая насквозь всеми ветрами, и тихо плакала по себе самой.