И побежала.
С солнцем в реальном мире у меня сложились странные отношения. Солнце… Я могу говорить о нем вечно. Ну, пусть не вечно, но всю свою жизнь точно: солнце иногда всходит внутри меня, иногда ложиться мне на плечи говорит со мной. У него мягкий мужской голос. Закат солнца… О эти закаты! Сто один способ сойти с ума, сто один повод остаться в живых. Солнце медленно движется по небу, но ему стоит лишь прикоснуться к горизонту, как оно буквально проваливается, падает за него. Солнце всасывается западной кромкой земли с сочным звуком поцелуя.
Когда запад чистый – ни облачка – небо на закате не голубое. Оно желто-салатовое, а солнце темно-золотое, плавкое и яркое. Если поблизости есть река, чтобы оно могло отражаться, оно отражается, и тени на берегу появляются и из-за этого отражения тоже. Я знаю, я помню: когда солнце садится, а ты стоишь на берегу, у воды, можно подняться выше, и краешек солнца снова покажется над горизонтом, словно само время обернулось вспять. Тогда можно посмотреть закат еще раз, как на видеопленке, открутив ее назад. Это простое ежедневное чудо нашего мира, отголосок далекого детства, еще одно бесценное и бессмысленное воспоминание… Воспоминания похожи на мыльные пузыри: пустые сферы, на радужных поверхностях которых в искаженном виде отражается сиюминутный мир.
Солнце, закат – такая обычная вещь, что читать об этом, наверное, никто не станет. Но есть в закатах что-то такое… особенное. Может быть, дело в ощущении конечности, завершения дня, в предчувствии сумрака, тьмы, я не знаю… Ко мне ощущение ночи приходит изнутри. Оно обволакивает тело, словно через тысячи дырочек в мироздании просочился мрак. Ощущение ночи приглушает звуки за окнами, делает ярче искусственный свет. Становится прохладнее. Хочется зевнуть, но непонятно, засыпаешь ты или просыпаешься. И странно, дико, поворачивая голову, видеть желтые пятна солнечного света на реальном мире. Но если работать, жить, не поворачивая головы, ночь будет мирно царить вокруг тебя на расстоянии раскинутых в стороны рук – может быть, и чуть дальше. Ночь будет довлеть тебе. Мы все носим свои ночи с собой. Нужно только научиться извлекать их изнутри.
Я всегда охотилась за солнцем, сколько себя помню, особенно после того, как у меня появилась фотокамера. Но я еще ни разу не бегала за ним. Это был первый раз. Иногда я переходила на шаг, немного отдыхала, а затем бежала снова. Знаю, это было неправильно с точки зрения профессионального бега, но ведь я никогда всерьез не занималась спортом.
Я смотрела на солнце. А когда оно скрывалось в черных ветвях, я смотрела туда, где оно должно было быть в это время. Пока оно не опустилось в облака, пока не потеряло правильных очертаний, мне казалось, что это дверь куда-то, где все будет совсем по-другому. Если я успею добежать до нее, в тот момент, когда солнце коснется края земли, я вбегу – нет, я ворвусь в него. И все будет хорошо – отныне и навсегда.
Почему-то я вдруг вспомнила Настю. На мгновение она показалась мне таким же солнцем, к которому я бежала и не могла добежать – только оно сияло внутри моей памяти. Я не на шутку испугалась: вдруг то, что должно случиться со мной, уничтожит в моей памяти и ее образ! Хотя, у меня были ее фотографии – не много, да и не самые хорошие, но все же. Мне бы только не забыть, кто она, эта девушка. Мне бы только не забыть! Она же просила не забывать ее…
Никогда еще за всю мою жизнь солнце не садилось так быстро. Но я все же надеялась догнать его. Разве я не могла позволить себе эту сумасбродную надежду? Мои надежды никогда не сбывались, потому что были слишком реальны. Что, если я буду надеяться на что-то совершенно невозможное? Разве это так плохо? Иногда я совершаю поступки, о которых после буду долго и горько сожалеть, - но именно для этого я их и совершаю. Когда-нибудь на досуге я подумаю об этом. Как говорила Скарлетт О’Хара: я подумаю об этом завтра. Если завтра наступит и я все еще смогу думать.
Я уже шла по шоссе между крутым обрывом реки и длинным бетонным забором, ограждающим гаражный кооператив. Мимо меня проносились машины с зажженными фарами, из-за забора ветер доносил запахи бензина и машинного масла. Наконец показался угол забора – от него до того места, где я хотела догнать солнце, оставалось совсем немного. Чтобы не забыть, когда-то очень давно я измерила это расстояние шагами.