- Ну, давай же, - прошептала я себе, не боясь, что кто-то может меня услышать. – Последний рывок перед финишем...
Я побежала, считая удары подошв по асфальту. Откровенно говоря, я уже не верила, что найду тот спуск с берега, а тем более успею к солнцу. Я уже не видела красноватого золота небосклона, ракушечного перламутра облаков...
К моему удивлению, тропинка, сворачивающая с шоссе на берег, была шире, чем раньше. Она больше не терялась в высокой некошеной траве. Более того: в земле были вырублены ступеньки, чтобы спускаться было удобнее. Но еще даже не ступив на нее, я почувствовала, как мое сердце вздрагивает, останавливается и опускается куда-то вниз, в холод, как будто бы погружается в темную воду. Сквозь шум своего порывистого дыхания я слышала голоса. Там, внизу, были люди.
Торопливо сбежав на берег, я краем глаза заметила нескольких парней и девушек, сидевших под берегом около едва тлеющего костерка. Обычна молодежная компания. Я пробормотала:
- Прошу прощения, я немного помешаюсь, - и кинулась к берегу. Не оборачиваясь, я добавила: - Минут пять-десять, не больше.
Немного помолчав, молодежь снова негромко заговорила. Я не вслушивалась в их слова, но поняла, что они обсуждают какого-то общего знакомого, который не ходит на пары в универе и непонятно как будет сдавать сессию.
Я фотографировала. Солнышко близко, солнышко подальше, солнышко вместе с отражением в воде. Потом я занялась веткой вяза: сломанная ветром и упавшая в воду, она смотрелась неплохо. Еще я запечатлела романтический пейзаж: тарзанку, свисающую с ветки моего любимого вяза, на фоне последних отсветов заката.
- Еще раз извиняюсь, - бросила я через плечо и вдруг поняла, что компания больше ничего не обсуждает, и обернулась. Это были трое юношей и две девушки. Одна из девушек, с волосами рыжими, как пламя костра, помахала мне.
- Привет!
Я опешила и оглядела всю компанию. Двоих я знала: это были Ксения, то есть Кая, и Ингмар – он сидел, положив руку ей на плечи и прижимая ее к себе. Что-то в принце Фариаса переменилось – почти незаметно, неопределенно и… необратимо. Оставшиеся трое были мне не знакомы.
- Привет… А что вы здесь делаете?
- Да ничего особенного, - ответила Кая. – Любуемся закатом. Ты же тоже пришла сюда для этого?
- Э-э… Да.
- Ну, что ж, солнце уже почти село. Тебе, наверное, нужно идти дальше.
Я секунду помедлила.
- Да… Мне пора. Прощайте.
Грань очаровательно улыбнулась.
- Еще увидимся, Гостья.
Я кивнула и, отвернувшись, взлетела на откос. Уже в следующую минуту я была наверху. Солнце словно подпрыгнуло – и вдруг окончательно скрылось за горизонтом. В сердце опустилась пустота. Я почувствовала себя уставшей.
Идти по шоссе не хотелось. Я снова сошла с дороги, но спускаться под берег не стала. Здесь после того как разредили придорожные кусты и деревья, образовалось что-то вроде естественной аллейки вдоль крутого обрыва. Можно было даже отыскать небольшую тропинку, протоптанную собачниками и их любимцами. Прошлогодние опавшие листья тихо шуршали под ногами.
Я дошла до поворота шоссе, откуда был виден забор гаражного кооператива. Здесь была небольшая чистая площадка со следами из-под нескольких костров, едва присыпанных листвой. Ближе к берегу кустился шиповник. На нем с прошлого года еще остались маленькие красные ягоды. Я попыталась сфотографировать их, но света уже не хватало. Я бросила эту затею и сунула фотоаппарат в карман. Я понятия не имела, будет ли он работать там, куда я отправлюсь, но мне хотелось взять его с собой.
Поблизости оказался поваленный ствол тополя. Я села на него, сложила руки замком под подбородком. Тишина, царившая вокруг, навевала на меня сон, от холода хотелось зевать. Чтобы не уснуть прямо здесь, на этом бревнышке, я достала блокнот и написала несколько строчек. Потом прибавила к ним еще несколько...
Очнуться меня заставила дрогнувшая и рассыпавшаяся в прах тишина: откуда-то, очевидно с дороги, в пропасть сухих листьев бросилась молоденькая собака, щенок немецкой овчарки. Она металась из стороны в сторону, играя с листьями, и не обращала на меня никакого внимания, словно я утратила не только свой след Гостьи, но и нормальный человеческий запах. Это была самая обыкновенная, реальная собака. Вскоре появился и хозяин: пожилой мужчина в берете, опирающийся на старую трость, потертую и покусанную его любимцем. Не желая мешать им и еще более не желая, чтобы они мешали мне, я поднялась и вышла на дорогу. Все равно писать было уже слишком темно: я делала это на ощупь.
Редкие машины слепили меня ирреально-яркими фарами. Но я не собиралась обрекать себя на пешее возвращение, тем более что пешком все равно пришлось бы идти несколько дней. Я лишь хотела отойти подальше от старика с собакой, чтобы не встревожить их своим внезапным исчезновением. А когда шорох листьев под лапами любимца и шагами человека остался у меня далеко за спиной, я разбежалась – и нырнула в темноту прямо за капотом очередного ночного гонщика.