Я вернулась в Аскар, в свои покои в Иррадиасе. Во дворце было тихо. Появившись в своей комнате, я, к счастью, никого там не застала. Наверное, все еще спали. Я не хотела никого будить. С каким-то несвойственным мне трепетом я прошла в кабинет, села за письменный стол – и начала эту рукопись. Конечно, это было бы просто подвигом – написать все и сразу. Но ведь у меня в распоряжении была почти вся ночь.
Я начала писать почти сразу же после заката. Теперь уже светает. Над Аскаром поднимается новый день, первые лучи розового солнца робко царапают сероватую пелену предрассветных сумерек, чтобы меньше чем через час резко отдернуть ее – и озарить теплым светом землю. Но я закрываю глаза, мысленно оглядываюсь на закат где-то внутри себя и любуюсь им. И как хорошо, что люди, жившие до меня, тоже видели красивые закаты. Хорошо, что люди, которые будут жить потом, увидят еще много красивых закатов. В общем, хорошо, что закаты есть вне зависимости от меня или кого бы то ни было другого. Это не грустно. Это – правильно. А ведь раньше, когда я неприкаянной бродила по реальному миру, я испытывала мучительно-щемящее чувство тоски и обиды на то, что… На что? Смешно. Несколько минут я просидела над страницей, переделывая фразу, пытаясь ее закончить – и так и не сумела вспомнить, отчего же я тосковала, на что же обижалась.
Исчерпано. Пережито. В слове – сохранено. Мной – забыто. Прощайте.
Не знаю, почему, но мне не хочется в последний раз повидаться ни с Саго, ни с Мартином. Они оба теперь свободны от меня – каждый по-своему. Мне хочется верить, что мы еще увидимся. Но, если этого и не произойдет, пусть у них все будет хорошо.
Интересно, прочтет ли эти строки однажды хоть кто-нибудь? Никого же не интересуем реальные мы. Интересны мифы и легенды о нас. Причем тогда, когда нас самих уже нет здесь, когда мы покинули этот мир через какую-нибудь неприметную дверь, которая ведет неизвестно куда.
Вот, например: куда ведет эта дверь? Она появилась вместе с ощущением неслучившегося прямо на этом листке бумаги во время рассвета. Да, просто взяла и появилась, потому что они, эти странные двери, все время так поступают. Мы не можем объяснить их поведения – что же, спишем его на неисповедимые законы здешнего мирозданья.
Никогда не думайте о том, есть ли что-нибудь за дверью. Размышления о последствиях слишком часто отбивают вкус к приключениям. А возможность войти, определяемая наличием двери, шанс проникнуть в неизведанное – это уже само по себе чудо.
Говорят, момент открытие такой символической двери – самый ответственный и самый волнующий. Ответственный потому, что по первому впечатлению от увиденного за дверью мы судим обо всем, что может нам встретиться – или не встретиться, если, разочарованные, мы хлопнем этой дверью и отправимся на поиски чего-нибудь более достойного нашего внимания. Волнующий – потому что мы всеми правдами и неправдами оттягиваем момент открытия этой двери. Однако, как было замечено философами, слишком затянувшееся ожидание тоже может отбить интерес. Так что вдохнем поглубже и...
Как вы думаете, нам суждено было открыть именно эту дверь, а не какую-нибудь другую? Есть ли то, что управляет нами? Судьба, рок – называйте это как угодно, только ответьте: существует ли нечто подобное на самом деле или мы только оправдываем свои поступки этими удобными, словно специально предназначенными для этого словами? А нелепое или же наоборот, подозрительно удачное стечение обстоятельств – это что? Случайное совпадение или заранее прописанная истина?..
Это дверь, которая всегда открыта. Это пропасть, слаще падения в которую ничего нет. Сладкое падение, сладкие мысли. Но почему я не могла знать все это с самого начала? Почему одни из нас принимают окружающий мир, а другие – где бы они ни были, кем бы они ни казались – чувствуют себя чужими и жаждут чего-то иного, порой даже не будучи в состоянии объяснить, чего же им хочется? Это же дар свыше – уметь принимать окружающий мир, довольствоваться им. Этот дар ниспосылается не всем. Если у тебя его нет, твоя душа мечется, желает чего-то такого, о чем имеет весьма смутные представления, получает что-то, разочаровывается, снова желает… И так – бесконечно. Сны… Долгие, невнятные сны, похожие на ночи и дни и, как ночи и дни, сменяющие друг друга… Никогда не прерывающиеся. Никогда не заканчивающиеся. Это и есть жизнь. И это – нормально. Но это недоступно тебе. Однако ты все еще существуешь. Значит, где-то во Вселенной для тебя есть место.