Выйдя в коридор, я на секунду остановилась, чтобы поправить лямку рюкзака. Вдруг я заметила, что в аудиторию, из которой я только что вышла, ведет еще одна дверь. Обыкновенная деревянная дверь, покрытая розово-коричневой краской. Сразу создалось впечатление, что дверь была здесь всегда, но я никак не могла избавиться от чувства, что что-то здесь не так.
Это может показаться глупым, но я решила проверить эту дверь – чтобы убедиться в том, что она самая обыкновенная, ничем не отличающаяся от десятков других дверей в нашем образовательном учреждении. Оглянувшись по сторонам (я понимала, что никому тут нет до меня никакого дела, но выглядеть смешно все равно не хотелось), я вернулась в аудиторию. Дойдя до ее конца, я обнаружила, что с этой стороны в стене нет даже намека на дверь. Все могло объясняться очень просто: проем заложили во время ремонта, стену заштукатурили и покрыли краской. Но тогда почему же с другой стороны дверь оставили? Может, я ошиблась в подсчетах и дверь ведет не в эту аудиторию, а в соседнюю?..
Я покинула помещение, про себя считая шаги. В коридоре я прошла от одной двери до другой – расстояние оказалось одинаковое. Более того: дальше за загадочной дверью не было никакой аудитории. Там был выход на пожарную лестницу. Таким образом, оставался только один способ выяснить природу странной двери: взять и открыть ее.
Я снова оглянулась по сторонам, но коридор был уже пуст. Никто не мог посмеяться над девчонкой, распахнувшей дверь и уткнувшейся лицом в кирпичную кладку. Я взялась за ручку. Такой прилив адреналина я чувствовала в последний раз, когда тянула билет на вступительных экзаменах, честное слово. Самое интересное, мне не пришло в голову, что дверь может быть заперта.
Я дернула дверь на себя, и она неохотно открылась. Из-за нее пахнуло неожиданным холодом. Естественно, любопытство оказалось сильнее рассудка, из последних сил твердившего мне о возможной опасности, и я вошла. Дверь с негромким хлопком закрылась за спиной. Я оказалась в аудитории – странно, если бы было иначе, – но это была не та аудитория, где последние полтора часа я добросовестно выслушивала лекцию по естествознанию. Это было другое помещение.
Во-первых, оно было гораздо больше и походило скорее на коридор, чем на лекционный зал, несмотря на то, что ровными рядами от стены к стене тянулись парты и стулья. Я словно оказалась во сне: все было покрыто пылью и снегом, который намело сюда через множество приоткрытых окон. По потолку и стенам разбегались глубокие грязно-желтые трещины, во многих местах штукатурка уже отвалилась. На дальней стене висело несколько выцветших и пожелтевших учебных плакатов. Свет был тусклым, словно уже наступили сумерки.
Оставляя на пыльном снегу неглубокие следы, я прошла по деревянному полу, мельком взглянула на доску, где еще виднелись следы полустертых надписей. Встав на место преподавателя, я окинула взглядом все помещение. Мне отчего-то пришло в голову, что остальные аудитории университета в данный момент имеют точно такой же запущенный вид. Не думаю, что я могла бы обнаружить в них что-то на самом деле интересное, но почему-то очень захотелось пройтись по такому универу.
Я покинула преподавательское место и пошла по узкому проходу между партами к другому концу помещения. Вдруг я заметила на снегу следы. Они были свежими и четкими, похожими на собачьи, только крупнее. А еще на снегу виднелись темно-коричневые пятна.
Не задумываясь над тем, зачем я это делаю, я пошла по следам. Они тянулись строго по проходу, но вдруг резко свернули и ушли под ряд парт и стульев. Преграда в виде мебели не остановила меня. Задвигая как попало расставленные стулья, я протискивалась между парт и наконец увидела того, кто оставил следы. Увидела – и сразу остановилась, не решаясь приблизиться: в небольшом сугробе под холодной батареей, свернувшись калачиком, лежал волк. Большой белый волк.
Я никогда не видела настоящего волка, разве что в книжках или и по телевизору, но мне всегда казалось, что я узнаю его, если увижу. Так все и получилось.
Волк, видимо, уже давно почуял меня. Сначала он глухо зарычал – так, что я не смела не то что пошевелиться, даже вдохнуть. Но вдруг он поднял голову, посмотрел на меня голубыми глазами и тихо-тихо заскулил.
Не знаю, что со мной произошло в тот момент. Не трогай дикого зверя, особенно раненного – это же такое простое правило. Но страх, который должен был бы вынудить меня следовать ему, тот страх, который должно было внушать мне это чудовище, страх… Его не было. Вместо того чтобы потихоньку отступить и уйти, я сделала шаг к зверю. Мне хотелось крепко обнять его и защитить от чего-то. От чего именно, я не понимала.