- Тихо, тихо, - прошептала я. – Что с тобой?.. Что с тобой случилось?.. Чего ты боишься?
Зверь перебрал передними лапами, придвинулся ко мне, сглотнул. Конечно, он не мог мне ответить, но, как мне показалось, ему нравилось звучание моего голоса. Я решила продолжить.
- Кто ты? – снова спросила я, приблизившись к нему еще на несколько шагов. – Ты не тронешь меня? Что ты делаешь в этом месте?..
И вдруг, когда я уже была готова опуститься на колени рядом с ним, волк человечьим голосом повторил мне мои же вопросы:
- Кто ты? Что ты делаешь в этом месте?
Откровенно говоря, я опешила. Сколько раз в детстве я представляла себе, что животные умеют разговаривать – и все равно голос этого создания прозвучал для меня даже более странно, чем голос Мартина, моей собственной, внезапно ожившей тени.
Вспомнив про Мартина, я взглянула себе под ноги, но там были только следы: мои и волчьи. Хотя, тени, в общем-то, и неоткуда было взяться: вокруг царили прозрачные серовато-лиловые сумерки, в которых не бывает ни тьмы, ни света.
- Кто ты? – повторил волк, пытливо заглянув мне в глаза. – Гостья?.. Гостья! – волк приподнялся на передних лапах, неловко встал. – Ты ведь Гостья!
Я хотела ответить ему, но вдруг до моего слуха донеслись приближающиеся пронзительные птичьи крики и хлопанье крыльев.
- Вниз, - прохрипел волк, снова припавший к снегу. – Вниз, быстрей!
Последовав его примеру, я нырнула под ближайшую парту, затаилась. В тот же момент в аудитории стало темно, как ночью: откуда-то снизу вдоль окон восходящим потоком неслась птичья стая. По крику они походили на галок, и казалось, им нет конца. Когда же стая иссякла, а в аудитории снова стало относительно светло и крики растаяли вдали, я обнаружила, что сижу под одной партой с белым волком. И не просто сижу, а, обхватив руками его могучую шею, закрываю его собой. Мне почему-то стало неловко. Я выпустила зверя, выпрямилась, села.
- Ты Гостья, - как будто бы улыбнулся волк. – Я сразу понял это. Но нам нельзя оставаться здесь. Меня ищут. Нужно бежать.
- Бежать? – переспросила я. – Куда?
- У меня есть надежное убежище. У меня есть друзья. Но сначала нам нужно выбраться отсюда... Меня зовут Саго. А тебя?
- Эльза.
В этот исторический момент я раз и навсегда решила: больше никогда. Больше никогда не пытаться найти рациональное объяснение происходящему. Удивляться, восхищаться, поражаться – да. Но не пытаться объяснить. Вдруг получиться – тогда происходящее потеряет все свое чудесное очарование.
Я выбралась из-под парты, направилась к проходу. Оглянувшись, я увидела, что Саго следует за мной. И, хотя его лапы уже не оставляли на снегу влажных коричневатых следов, он держался все еще нетвердо. Я дождалась его, собираясь спросить, куда именно мы пойдем дальше. Я чувствовала, что могу доверять ему.
Внезапно дверь распахнулась.
- Вон он! Теперь не уйдет!
С другого конца аудитории к нам устремились три девушки в белых халатах.
- Бежим! – воскликнул Саго.
И мы побежали к другому выходу – той двери, через которую я вошла сюда.
Не знаю, то ли я, как во сне, двигалась слишком медленно, то ли преследовавшие нас девушки двигались очень быстро, но расстояние между нами стремительно сокращалось.
Мы выскочили в коридор, такой же пыльный и запущенный, как аудитория. В нем почему-то оказалось очень много составленных друг на друга громоздких старых парт. Одна из девушек – брюнетка в очках с тоненькой оправой – схватила меня за рукав. Саго отскочил в сторону, оглянулся.
- Беги! – прокричала я и, вспомнив слова Мартина, добавила: - Они не смогут мне ничего сделать!
Сама я не очень-то в это верила, но Саго поверил мне и даже послушался. Едва не падая, он поскакал в конец коридора. Вокруг меня были уже все три преследовательницы. Они пытались рвать на мне одежду, царапать меня. Это почему-то не было эффективным, но и приятным тоже не было. Вообще, все происходящее вдруг стало утрачивать реалистичность, как будто бы я в какой-то момент заснула и теперь видела яркий сон. Проснуться я не могла. Все, что мне оставалось – действовать в причудливой логике этого сна.
Я никогда не думала, что умею драться. Ни разу не приходилось, честное слово, – до этого случая. Одну девушку я схватила за волосы и отшвырнула от себя, другую ударила наотмашь. На коже осталось ощущение прикосновения к холодной упругой резине. Третья вдруг словно обожглась, сама отпрянула от меня, и я бросилась прочь. Но тут передо мной снова возникла брюнетка, в ее руке блеснул шприц. Я подалась в сторону, увернулась, но кончик иглы все-таки задел мою руку. По ней тут же поползло онемение. Я сообразила, что, если я не убегу сейчас, через несколько минут у меня уже не будет такой возможности. И я побежала.