- Ну, так что дальше? – повторила она свой вопрос. – Делай что-нибудь, не стой как столб. Ты ведь тут герой!
Калей сглотнул. Никаким героем он не был. В старый дирижабль он забрался из любопытства, пока остальная группа кадетов под руководством наставником осматривала другую технику, и к своему стыду умудрился в нем заснуть. Проснувшись от шума, Калей увидел, что происходит что-то неладное. Он должен был вмешаться. Вот только что он мог сделать?..
- Зачем ты так? – наконец заговорил он. – Я же хочу помочь.
- Да ты что! – усмехнулась девушка.
- Ну да, я хочу помочь… Помочь тебе избежать роковой ошибки.
- Ошибки? – она невесело рассмеялась. – А что ты называешь ошибкой? Уж не мое ли поведение? Нет... – она вдруг сильнее стиснула в кулаке волосы сестры и запрокинула ей голову. Девочка пискнула, на глазах у нее проступили крупные блестящие слезы. – Посмотри: вот – настоящая ошибка! Она – не человек, она чудовище! Она способна уничтожить все вокруг себя в радиусе нескольких сотен километров одной только мыслью, она хуже, чем ядерная бомба! И ты думаешь, она не сделает этого, если ей вдруг захочется? Сделает, еще как сделает!
- О чем ты, послушай себя! – воскликнул Калей. – А еще лучше – посмотри на нее. Это всего лишь маленький ребенок. Она же напугана до полусмерти! По-твоему, она может что-то сделать? Так пусть сделает! Я бы на ее месте так бы и поступил!
- Ха! Разумеется, она напугана и ничего не может сделать – но только здесь и сейчас! – Антонина прищурилась. – Не знаю, кто ты такой и откуда взялся, но открою тебе один секрет. Больше всего на свете наша младшая принцесса боится высоты. А когда она боится, она не может использовать свою силу. Поэтому я и затащила ее сюда. Здесь ничто не помешает мне восстановить справедливость!
Она снова дернула ребенка за волосы. Девочка вздрогнула и тихонько заскулила. Боясь рассердить сестру еще сильнее, она не всхлипывала. Но слезы катились по ее щекам, и она не смела вытереть их.
- Справедливость? Какая к чертям справедливость? Похищать ребенка, собственную сестру, пугать ее до смерти – это, по-твоему, справедливость?!
- Ах, если бы можно было напугать действительно до смерти! – с горечью произнесла Антонина. – Но, к сожалению, одного страха для восстановления справедливости не достаточно.
По спине Калея пробежал холодок.
- Что... Что ты задумала?.. Не смей делать этого!
- А кто мне помешает? Ты, что ли? Мальчишка, что ты можешь знать о силах, движущих миры? Я делаю это во имя будущего! Мне лучше знать, что делать, я же все-таки принцесса.
Калей лихорадочно соображал, что делать. Нужно было срочно менять тактику.
- А по-моему, ты ей просто завидуешь, - произнес он.
- Завидую? – удивилась она. – Интересно, чему? У меня есть все, что есть у нее. Мне нечему завидовать!
Калей пожал плечами.
- Значит, не все. Значит, у нее есть что-то такое, чего у тебя все-таки нет и что ты не можешь получить, как бы ни старалась... Что? Не знаю. Может, тебе хотелось бы обладать ее силой? Она ведь сильнее тебя, верно? А может, королева больше любит ее, потому что она самая младшая, а тебя не замечает?
- Да ты... Ты... – губы принцессы задрожали. – Как ты смеешь!
Он снова пожал плечами.
- А что такого-то?
Лицо Антонины исказила страшная гримаса.
- Ненавижу… Ненавижу таких как ты! Ненавижу всех вас!
Вот теперь Калею стало по-настоящему страшно. Девушка явно была не в себе и дошла до опасной грани.
- Почему вы не верите мне? Почему мне никто не верит? Я же знаю, знаю, что будет дальше! Это существо уничтожит Лир!
- Антонина, опомнись! – взмолился Калей. – Юлия – всего лишь ребенок!
- Все чудовища когда-то были маленькими! А потом они вырастали и уничтожали целые цивилизации! – Из ее глаз тоже хлынули слезы. Это были слезы бессилия, и под ними Калей видел кривую злую усмешку. - Но вы ошибаетесь, если думаете, что меня так просто сломать. Пусть вы мне не верите… Я все равно добьюсь своего! Ты хотел спасти маленькую принцессу – забирай ее! – резким движением Антонина швырнула девочку вперед, и та упала на руки Калея. – А теперь катитесь к чертям! Вместе!..
В первый миг Калей не понял, что произошло: просто пол под ногами исчез, мелькнули кожаные сапоги Антонины и ее искаженное злостью, мокрое от слез лицо. А потом серо-голубой огурец дирижабля стремительно рванулся вверх.