- У меня тоже, эта была последней. Может, пойдем, посидим где-нибудь? Поболтаем…
- Да! – ответила я. Получилось чересчур поспешно, мне стало неловко. Но Ксения продолжала улыбаться.
- Тогда идем в буфет.
Я согласилась. Ну, куда еще идти-то? Никаких особых мест, чтобы бездельничать, в корпусе университета предусмотрено не было.
Мы заняли столик в углу и проболтали часа два. Я уже и забыла, что так можно – просто чесать языком, ни о чем не задумываясь. Мы обсуждали пары, предметы, потом как-то переключились на музыку и фильмы, дошли до книг… Нет, я бы не сказала, что у нас нашлось много общего. Но мне было здорово, легко и приятно, и даже в голову не пришло спрашивать про мир теней. Это бы все испортило.
С того дня мы стали встречаться раз или два в неделю. Сидели в буфете, ходили в кафе, пару раз даже прошлись по торговым центрам и посмотрели кино. Иногда мы просто гуляли, но недолго – Ксения быстро замерзала, даже если было не так уж холодно. Мы помногу разговаривали. Все было так нормально, что я почти забыла, почему вообще решила познакомиться с ней. Так как мы учились на разных курсах, занятия у нас не всегда заканчивались в одно и то же время, и я несколько раз прогуливала пары, чтобы провести время с Ксенией. Но пар было не жалко. А вот когда Ксения, извиняясь, уезжала после занятий с каким-то парнем на его красной машине, становилось обидно. Не было похоже на то, что они встречаются. По крайней мере, обычных нежностей, которые так часто демонстрируют влюбленные парочки, я за ними не замечала. Когда я спросила Ксению, что это за парень, она ответила:
- Просто друг. Он присматривает за моим братом.
У меня глаза распахнулись от удивления.
- У тебя есть брат?
- Да, младший. Он еще в школе учится. А у тебя есть брат или сестра?
- Нет, - ответила я. Мне было стыдно за то, что пару секунд назад меня так рассердила скрытность моей новой знакомой. Я ведь тоже ничего не говорила о своей семье. – Только двоюродные. Но мы почти не общаемся…
Так все встало на свои места. И я уже было подумала, что мы с Ксенией могли бы стать подругами – какая разница, сколько там у нее теней и что с ними вообще такое – как она сказала, что уедет на зимние праздники и будет отсутствовать, скорее всего, несколько недель. Я сникла. Несколько недель – это, конечно, немного, пережить можно. Но всегда немного обидно, когда тебе напоминают, что у твоего нового друга есть свои интересы и какая-то другая, не касающаяся тебя жизнь.
Через пару недель Ксения действительно уехала. Накануне ее отъезда мы виделись, и она подарила мне кулон из полупрозрачного сиреневого камня.
- Меня не будет здесь во время новогодних праздников, так что я поздравляю тебя заранее, - сказала она.
У меня ответного подарка не было, но я решила, что поздравлю ее потом, когда она вернется. На этом мы и расстались.
Праздники неумолимо приближались. Я никогда не любила праздники. Мне почему-то становилось невыносимо тоскливо от позитива, царившего повсюду. Радостные улыбки, хорошее настроение окружающих, шутки и смех казались мне неискренними. Радоваться, когда тебе совсем не весело, я считала унизительным. Но я не могла это объяснить родителям, которые в который раз предъявляли претензии к моей кислой физиономии. Не было похоже на то, что им самим было так уж весело и радостно, но они самоотверженно делали хорошую мину при плохой игре. Однажды, вернувшись из университета, я обнаружила свидетельство приближения праздника и в родительской комнате – полутораметровую пластмассовую елочку, наряженную шариками, шишечками и мишурой.
Даже новогодняя елка в этом доме была искусственная.
Это было слишком. Пообедав, я выскользнула в темный вечер с вполне определенным намерением: добраться до близлежащей рощи, сломать несколько лапок сосны и, притащив их домой, поставить на кухню или себе в комнату – просто так, без всякого дутого стекла, пластмассы и цветного полиэтилена. Мне остро, до рези в глазах хотелось чего-то настоящего.
На улице уже сгустились сумерки. Деревья стояли неподвижно, фонари горели вяло, невнятно. Далеко, в темноте, поднимались угловатые громады домов, и окна в них были словно перетопленное масло, и стекла казались мембранами между темнотой и теплым уютом там, внутри. Я знала, что у меня есть точно такие же окна. Но я не ощущала этого. Не ощущала их тепла, даже когда была за ними. Только ветер, метавшийся по улицам и сгонявший снег в сугробы к стенам. Холодный декабрьский ветер. Поэтому, а вовсе не из-за новогодней елки, я оделась и ушла из своего дома в темноту – чтобы ощущения снаружи совпали с ощущениями внутри. Но раз уж я отправилась еще и за елкой, нужно было ее добыть.