- Ладно, пошли, - сказал наконец Густав. – Чего торчать на виду у всех...
- У тебя есть идея, как спасти Гостью?
- Нет! И я не могу я думать у границы. Сейчас мы все равно не сможем ничего сделать. А завтра...
- А завтра, может, уже и не будет смысла делать что-то, - с болью в голосе произнес Саго и первым отошел от границы.
Глава 10. Опрометчивость и наказание
Отчего так занимала ее история, одна половина которой лежала в тени дня, а другая – в свете ночи?
Александр Грин. Бегущая по волнам
Есть – люди, а есть – иные...
М. Горький. На дне
- Кая!
Рыжеволосая девушка резко обернулась и недобро посмотрела на человека, окликнувшего его. Тот вышел из-за угла дома и направился к ней. Кая выпустила ручку двери подъезда, за которую было взялась.
- Ну что тебе? Решил меня преследовать? Заняться нечем?
Мужчина осклабился и широким шагом подошел ближе.
- Хочу с тобой поговорить.
- Я тебя слушаю.
- Ну… Не здесь же. К себе ты меня, конечно, не пригласишь. Но, может, хотя бы отойдем в сторону?
Кая посмотрела на собеседника то ли с грустью, то ли со скукой.
- Хорошо, - сказала она наконец.
Повернувшись, она пошла в сторону детской площадки, закрытой на реконструкцию. Площадка была обтянула рваной бело-красной лентой, повсюду валялся мелкий строительный мусор. По пути девушка наклонилась, подобрала левой рукой с земли кусок арматуры. Она развернулась, и воздух рассек короткий блестящий клинок. Мужчина вскрикнул и отскочил, зажимая глубокую резаную рану в левом боку. Густая благородная темно-синяя кровь потекла между пальцев.
- Ай! Ты чего? Больно, между прочим!
Девушка отбросила меч. Он лязгнул об обломки кирпичей.
- А это и не должно быть приятно.
- Вот же…
Мужчина потряс рукой, корочка быстро свернувшейся крови растрескалась и осыпалась. Он осторожно подвигался, проверяя, полностью ли затянулась рана, затем подошел к куску арматуры, которым снова стал меч, поднял его, внимательно осмотрел.
- Трансформационная магия всегда занимала меня больше всего, - сказал он. – Никак не могу до конца понять, как это происходит.
- Все просто, - ответила девушка. Она подошла к качелям, присела на них, оттолкнулась каблуками, покачалась. – Железка, которая в одной руке становится мечом, в другой остается просто железкой – по крайней мере, до тех пор, пока не научишься делать из железки меч. А мне вот интересно знать, как ты ухитрился развить такую быструю регенерацию, Лей.
Мужчина отбросил арматуру.
- Да ничего особенного, только практика, - он подошел к девушке, посмотрел на нее снизу вверх. – Мне хорошо известно, что бесполезно пытаться образумить тебя. Но нам все равно нужно поговорить. Будь хорошей девочкой, выслушай.
- Я слушаю.
Алексий, придворный маг королевства Фариас, перевел дыхание.
- Тебе известно, что Грань захвачена, а ее рыцари-защитники мертвы. Тебе наверняка известно, что мой господин не обрел полной власти над королевством. Но ты, скорее всего, не знаешь, что он видит Узел стихий Реальности и знает, что внутри него спрятан ключ к Грани. Он намеревается достать его. Ты понимаешь, что тогда начнется? Он же откроет путь через Грань во Внутренний мир, и сюда хлынут все… Все, что есть во Внешнем мире. Воцарится хаос. Этого нельзя допустить. Ты меня понимаешь?..
Кая кивнула. Ей начинало казаться, что окружающее пространство заполняется мутной, серо-розовой водой. Вода материализовалась прямо из сгущающегося воздуха, колыхалась и мешала угадывать в странных, расплывчатых образах очертания привычной реальности. Кая дышала этой водой, чувствуя, какая она тяжелая и неприятная на вкус. А еще она наблюдала, как мимо нее из стороны в сторону медленно плавает большая белая рыба с отмокшей человеческой кожей вместо плавников и лицом Алексия. Рот рыбы с отвисшими губами, хватая грязную воду, беззвучно открывался и закрывается, из-под жабр, плавников и складок хвоста – то ли обкусанных, то ли оборванных – струилась густая молочно-белая жидкость, напоминающая гниль. Рыба была отвратительна на вид, но не представляла никакой опасности. По крайней мере, до тех пор, пока большие, круглые, едва не вываливающиеся из жидких складок кожи глаза по бокам ее головы не видели Каю. Но стоило только этой мысли прийти ей в голову, как рыба развернулась, замерла, чуть покачиваясь в серо-розовой мути. Она еще не видела девушку, но ее глаза уже начали понемногу переползать с боков на тошнотворную морду, протискиваясь между складками. Наконец они соприкоснулись и слились в один огромный глаз, занявший почти все пространство морды. Внутри этого глаза не было ничего, кроме бесконечной черной пустоты, затягивающей в себя какой-то странной, необъяснимой силой. Кая уже почти что испугалась, но вдруг рыба, как будто поглощаемая пространством, раскрывшимся в ее собственном глазу, начала терять очертания и растворяться. Вскоре от нее остался лишь небольшой беловатый сгусток. Только перед мысленным взором Каи все шлепал и шлепал отмокшими губами мерзкий рыбий рот. Кая тряхнула головой, прогоняя неприятное наваждение.