Я кивнула. Они меня уже поманили – и уже не дали то, чего обещали. Что касается моей жизни, она, наверное, еще не сломана. Но и прежней она быть уже не могла.
Лицо Герберта вдруг смягчилось, даже взгляд стал теплее. Он вытер мои слезы тыльной стороной ладони.
- Знаешь, что? Или-ка ты умойся и ложись спать. Завтра обо всем подумаешь. Если захочешь, поговорим еще… Слушай, может, ты хочешь в душ? Я поищу, во что ты можешь переодеться.
Я снова кивнула. Душ был лучшим из всего, что Герберт мог мне сейчас предложить. Душ – и отдельная постель. Мне пожертвовали футболку с портретом Че Гевары.
Гера спросил, хорошо ли я устроилась, пожелал мне спокойной ночи и благополучно исчез. А я, несмотря на то, что действительно чувствовала себя усталой, не хотела спать.
Я задумалась над ситуацией, в которой оказалась. Я ночевала дома у незнакомого мужчины. А где-то на другом конце города мои родители, скорее всего, сходили с ума. Расскажи мне такое кто-нибудь хотя бы полгода назад, я бы долго смеялась. Кроме того, Герберт помог мне и привел к себе домой не случайно. Он угадал, что я связана с миром, из которого пришли Мартин, Саго и остальные. Хотя, чего тут было гадать-то? Я же сама звала их. Вот только услышали меня не они…
Чего мне ожидать от Герберта? Он, кажется, не желает мне зла. Но и добрым его назвать почему-то не получается…
Прикасаясь к одеялу пальцами, я не чувствовала материала. До чего же довела меня эта жизнь. Или это я сама себя так?..
Я присела на постели, постаралась сосредоточить зрение на полупрозрачной темноте отведенной мне комнаты. Я всматривалась в нее несколько минут, но ни одна тень так и не шелохнулась, не послышалось ни единого шороха.
- Мартин... – осторожно позвала я. – Мартин... Саго...
Не последовало никакого ответа. Я была абсолютно одна в пустой, словно нежилой комнате. Все казалось слишком реальным – намного больше, чем мне хотелось бы.
- Ладно, - сказала я сама себе. – Последуй совету Герберта. Выспись. Завтра, на свежую голову, ты во всем разберешься и все решишь. Завтра... Завтра...
Завтра наступило неожиданно скоро. Потягиваясь в постели, я прислушивалась к царящей в квартире тишине. Кажется, Гера уже ушел на свою дурацкую работу. Ну что же, мне спокойнее. Могу расхаживать по комнатам в каком хочу виде.
На кухне я обнаружила сочинение, написанное от руки, красивым почерком, готическим шрифтом:
«Доброе утро, Эльза! Пожалуйста, прости за вчерашнее. Я ушел, буду вечером, поздно. Мой дом в твоем распоряжении, можешь делать, что хочешь (буду признателен, если ты хоть что-нибудь с ним сделаешь, мне совсем не хватает на это времени). Еда в холодильнике. До встречи. Герберт».
- До встречи, Гера, - ответила я, словно он был тем человеком, который гнался за мной на своем скакуне, а не тем, кто вчера на несколько минут окунул меня в ад человеческого отчаяния. «Для профилактики».
Можешь делать, что хочешь... А почему бы и нет? Чем-то занять себя все равно надо, раз уж у меня внеплановые каникулы в университете.
Символически перекусив, я принялась заниматься тем, до чего у меня чесались руки еще вчера вечером, - уборкой. У Герберта было для этого все необходимое, и я ушла в сие занятие с головой, даже не подумав о том, что надо бы все-таки связаться с родителями. Опомнилась, когда все было завершено. За окнами уже стояли сиреневые зимние сумерки. Вот-вот должен был вернуться Гера. И тем соблазнительнее было осуществить вдруг появившееся у меня желание...
Когда я, ощущая прилив адреналина, прикоснулась к металлическим ручкам шкафа, раздался железный лязг доспехов на лестничной площадке. «Не судьба», - с облегчением подумала я и отправилась открывать дверь.
На следующий день я сама провожала Геру на работу. Когда он ушел, я вспомнила о том, что собиралась сделать вчера. Но, стоило только мне подойти к шкафу, как обнаружилось ужаснейшее явление: на стекле дверец остались крупные отпечатки пальцев. Скорее всего, Гера постарался. Тоже мне... Я взяла с кухни жесткое полотенце, оттерла кошмарные пятна, и больше мне уже ничего не хотелось.
Потом, когда я сидела у окна и смотрела на играющих внизу, во дворе, ребятишек, я подумала, что из меня, наверное, могла бы получиться не самая плохая домохозяйка – жена и даже мать...
- Почему мы питаемся полуфабрикатами? – спросила я Геру вечером. – Пошли сходим в магазин, я приготовлю что-нибудь более съедобное. И сними эту рубашку, она мятая. Возьми в шкафу свежую, я погладила.
И только на пятый день, мучаясь ощущением, что что-то все-таки не сделала, я вспомнила о родителях и университете.
- Не звони им, я сам поговорю с ними, лично, с глазу на глаз. И за книгами твоими съезжу! – пообещал Герберт.