Саго, бросившийся было следом за Пограничником, издал раскатистый рык, но тот оборвался болезненным, почти щенячьим визгом. Герберт не стал оборачиваться. Ему было достаточно того, что он слышал.
- Гостья не будет твоей! – отчаянно выкрикнул Саго. – Она не будет твоей!.. Никогда!.. Ты слышишь, паршивый пес Реальности? Никогда!..
- Она уже принадлежит мне, - прошептал Пограничник, сжимая пальцы в кулаки за захлопнувшейся дверью. – Пес – кто бы говорил…
В неприятном предчувствии он поднялся на свой этаж. На стук, а потом и звонок в дверь никто не ответил. Помня, что ключи остались внутри квартиры, Герберт с силой дернул металлическую ручку на себя. Та вырвалась вместе с замком, но это уже не имело никакого значения. Герберт ворвался в квартиру, громко окликая Гостью, и, не услышав ответа, пробежал по комнатам. Как вкопанный он остановился в гостиной, где экран телевизора показывал серую рябь. Кончившаяся кассета умной автоматикой уже была перемотана на начало. В россыпи цветных коробочек лежали наушники.
- ЧЕРТ! – ударив по косякам кулаками в тяжелых перчатках, Герберт выскочил из квартиры и, не дожидаясь лифта, сбежал по лестнице на первый этаж.
У подъезда уже не было никого, кроме сидящего прямо на асфальте прохожего, с растерянным видом потирающего голову, да немногих следов борьбы.
- Как я мог?.. Как я мог!!!
Пограничник бежал к ближайшей стоянке автотранспорта.
* * *
- Саго псих... – прошептал Виктор, из засады провожая внимательным взглядом стража Реальности. – Совершенный псих.
- Но кому-то надо было отвлечь Пограничника, - сдерживая дрожь в голосе, ответил Густав. – Пошли, теперь наша очередь... И совсем он не псих. Он просто запал на Гостью.
Глава 12. Чужие сны. Продолжение
Реальность бывает внешняя и бывает внутренняя.
Леви В. Искусство быть собой
Некоторые главы читатель может пропустить без существенного ущерба для понимания произведения в целом.
Из лекций
Небо было высокое-высокое, с маленькими белыми облачками, в которых можно угадать очертания сказочных существ. Вон не спеша плывет по лазурной глади лебедь с короной на изящной головке. А вон кит. Это отсюда он кажется маленьким, а на самом деле он огромный – на нем может уместиться целая деревня, как в сказке про конька-горбунка: чудо-юдо, рыба кит… А вон силуэт белоснежного единорога. Такое небо можно видеть только в раннем детстве, лежа в высокой луговой траве. Такой, какая сейчас под легким дыханием ветра склоняется к моему лицу.
Я приподнялась, села. В голове неприятно шумело, как после очень долгого сна. Что со мной было?.. И где я теперь?.. Странно...
Мое последнее воспоминание было связано с телевизором и россыпью кассет в комнате Герберта. А еще там все было ужасно реально... Ну, все правильно: я до сих пор была одета в футболку Геры с облупившимся портретом Че и свои старенькие голубые джинсы. Еще я была босиком. А вот место стало другим: вокруг простиралась зеленая долина. Чистота воздуха и ароматы, наполнявшие его, свидетельствовали о том, что я была далеко от дома. Возможно, даже в другом мире.
Я встала, горизонт отодвинулся, и сразу стало видно гораздо больше. Невдалеке поднялась серебристая зубчатая кромка леса, на самом краю долины заискрилась река. Как только я обернулась, я узнала, что у меня за спиной все это время показывала свои крыши маленькая деревенька. За ней поднимались призрачной стеной островерхие горы в кружевах из синеватых облаков.
- Кажется, начинаются настоящие приключения, - сказала я сама себе. – Давно бы так...
Идти приходилось через траву по пояс, поэтому деревня оказалась дальше, чем я думала. Как выяснилось при ближайшем рассмотрении, это была и не деревня вовсе, а небольшой город, к которому вела наезженная дорога. Почему я не заметила ее, когда шла по полю? Я могла бы существенно облегчить себе путь.
Издалека городок выглядел приветливым. Но то было издалека...
Уже первые горожане, встретившиеся мне на пути, дали мне понять, что чужих – а тем более, выглядящих так странно – здесь не любят. Это были женщины в длинных грубых одеждах темно-синего или коричневого цветов. Каждая, как правило, несла или сверток, или корзину, а если шла с пустыми руками, то очень спешила. Их волосы были стянуты в тугие косы, а лица они отворачивали, едва завидев меня. Мне так и не удалось заговорить ни с одной из них.