Первым, что я почувствовала, приоткрыв свою дверь, был стойкий запах валерианки. Под сердце холодным шипчиком кольнуло чувство вины: все-таки я довела сегодня мать до того, что ей пришлось принимать успокоительное. Но потом вспомнилось все то, что она наговорила мне, и чувство вины соблаговолило исчезнуть. Я проскользнула в щель и на цыпочках направилась в прихожую.
Дверь в комнату родителей была закрыта. Через полупрозрачное стекло пробивалось синее свечение телевизора. Я поняла, что мама уже спит: она не смотрит телевизор без бокового света, все заботится о своем зрении. А папа никогда не отрывается от экрана, за него можно не беспокоиться.
Осмелев, я проследовала по коридору, на минуту забежала в туалет, в прихожей вытащила из-под папиного пальто свою куртку, взяла ботинки и вернулась к себе. Запирая дверь изнутри, я подумала, что победа доставалась слишком легко. Отсутствие препятствий лишало приключение настоящего риска. С другой стороны, риск все-таки был. Не отпустили гулять с друзьями? Хорошо, пойду одна.
Выключив свет и забросив сумку за спину, я на ощупь отыскала под подоконником веревку. Веревка была толстой, сложенной вдвое. Несколько узлов образовывали удобные петли, в которые можно было сунуть ногу. Я пропустила веревку под батареей, затянула, намотала на руку свободный конец. Открыла окно, забралась на подоконник. Я делала это не в первый раз.
Упершись ногами в плитчатую стену дома, я закрыла окно (достаточно плотно, несмотря на то, что веревка тянулась между рамами), спрыгнула на землю, забросила остаток веревки на подоконник с уличной стороны. Она понадобится, когда я вернусь. Не входить же через дверь, если ты не воспользовался ей при выходе.
Вокруг лежали густые осенние сумерки. Идти было недалеко и нестрашно: ночь была для меня просто темным временем суток, в котором не таилось ничего ни притягательного, ни пугающего. Я почти всегда спала по ночам, если не с кем было погулять. Но эта ночь оказалась исключением.
Окрестные дворы я знала как свою собственную комнатушку, даже лучше. На фоне темно-сиреневого неба цель моего ночного путешествия возвышалась над крышами типовых пятиэтажек черной громадой с редкими проблесками окон. На двери подъезда был домофон, но на магнит с другой ее стороны было наклеено несколько слоев скотча, так что попасть внутрь подъезда, в его жидковатый, но теплый желтый свет не составило труда.
Лифт не работал, и это означало, что двадцать четыре лестничных пролета до заветного балкона на последнем, чердачном этаже преодолевать придется своими силами. Я не расстроилась: конечная цель того стоила.
Добравшись до последних ступенек последней лестницы, я уже чувствовала нехватку воздуха. Не испытывая никаких извращенных симпатий к неповторимому букету подъездных ароматов, я старалась вдыхать как можно реже, и теперь у меня кружилась голова. Выпав из слабоосвещенного пространства подъезда в темноту балкона, я ухватилась за подвернувшиеся под руки перила.
Дверь, снабженная мощной пружиной, оглушительно грохнула за спиной.
Отдышавшись, я подняла голову... И у меня снова перехватило дыхание.
Ночь с высоты птичьего полета – это совсем не то, что ночь с земли. Здание было одной из немногих высоток в районе. Помню, когда я оказалась на этом балконе впервые, мне хотелось прежде всего посмотреть с высоты на свой маленький пятиэтажный дом. Действительно, это было бы здорово: напряженным взглядом отыскать свое окно и посмотреть, не светится ли оно – вдруг родители обнаружили пропажу ребенка и уже подняли тревогу? Не исключено ведь... Однако, потыкавшись взглядом в темноту, я не нашла того, что искала, и вдруг поняла, что балкон многоэтажки выходит на совсем другую часть района. Моего дома не видно отсюда даже днем. Странно, но, поняв это, я вдруг почувствовала себя гораздо спокойнее – как будто бы не только я могла увидеть окна своей квартиры, но и меня могли увидеть оттуда.
Постепенно привыкая к ощущению огромной темноты почти со всех сторон, я понемногу обретала ориентацию в пространстве. Вот эта самая темная часть у подножия здания – небольшой парк, в котором выгуливают собак. Дальше объемный полумрак с цветными новогодними огоньками окон – панельные пятиэтажки с прогудроненными крышами, которые ночью почему-то казались серыми. Редкие черные утесы высотных зданий, которые я уже видела снизу. Одно из них было совершенно темным: его построили только в прошлом году, еще не успели заселить. Ну, а дальше...