Дальше был город. Огни и темнота, их движение и игры. В пасмурное небо поднимался световой купол желто-розового оттенка. Свет стремился вверх, и кое-где даже можно было различить рельеф дождевых туч, низко спустившихся этой ночью. Свет был подвижен: где-то он становился гуще, и очертания зданий, обретая резкость и остроту, врезались в небо, а где-то он разжижался, позволяя темноте съедать тела домов, машины и, наверное, даже случайных прохожих.
Сырой осенний ветер, просочившийся под куртку, напомнил, что нужно возвращаться домой. Мало ли что... Хотя – что?.. Разве в целом мире есть хотя бы что-нибудь, мало-мальски способное помешать мне сейчас, вот прямо сейчас быть именно здесь, где мне хочется? Ведь я – свободный человек, я имею право сама все решать за себя. И все же... И все же – что тянет меня домой? Явно не то же самое, что тянуло сюда.
- Ладно, сейчас... – решила вслух я. – Еще немного – и все. Пойду домой...
Я оперлась руками на парапет, еще раз взглянула на панораму города, стараясь лучше запомнить ее. Но в то же время я чувствовала, что чем больше я смотрю на нее, тем тоскливее становится на душе. Действительно, было пора уходить.
Я выпрямилась. И почти в тот же миг, не поворачиваясь, я ощутила, что на этом балконе я больше не одна...
...Домой я вернулась позже, чем планировала. Пребывая в шоковом состоянии, шла, что называется, на автопилоте и чуть не позвонила в дверь собственной квартиры, когда все-таки нашла нужный подъезд. О том, что следует воспользоваться окном, я вспомнила в последний момент. Повернулась, вышла из подъезда, обогнула дом. Забравшись в комнату, я плотно закрыла окно, отвязала и спрятала веревку. Не снимая сумку и не раздеваясь, села на стул и просидела так какое-то время. Произошедшее несколько минут назад как-то не очень укладывалось в человеческие представления о нормальной действительности.
- Так, хватит, - сказала я наконец сама себе. – Ты просто перенервничала. Мало ли что могло привидеться? Завтра в школу, а спать, между прочим, осталось всего часов пять. Это еще с тем расчетом, что ты сумеешь уснуть...
Я поднялась, разделась (сразу почувствовала, что комната за время моего отсутствия заметно выстыла), сгребла куртку и ботинки и понесла в прихожую. Телевизор в комнате родителей уже не работал, все спали. Я прошла по коридору, не таясь, но, как только куртка была повешена, а ботинки убраны в шкаф, услышала звук открывающейся двери комнаты родителей. Я юркнула в кухню и, прислушавшись к шагам, узнала маму. «В туалет пошла, наверное», - подумала я и решила, что оставаться в кухне пока будет лучшей стратегией.
Как ни странно, я совсем не испытала чувство страха, когда поняла, что мама, уже взявшаяся за ручку двери своей комнаты, вдруг выпустила ее и, не дыша, почти на цыпочках направилась к кухне. Прислонившись спиной к подоконнику, я стала ждать.
- Это я, мам... – опередила вопрос я, когда мама была уже за косяком.
- Ах, это ты... – она смело ступила в помещение, полуосвещенное голубым уличным фонарем. - А я испугалась, думала, кто тут бродит...
- Это я. Водички встала попить.
- Привидение ты мое...
Я усмехнулась. Мама стояла передо мной в своем старом домашнем халатике и вытершихся тапочках, встрепанная со сна. «Наверное, она точно так же вставала ко мне по ночам, когда я была совсем маленькая. Я часто плакала, - подумалось мне. – А мама тогда была гораздо моложе...»
Почему-то я вспомнила, что, когда я была маленькой, мама очень хорошо относилась к тем немногим друзьям, которые иногда бывали у меня дома. По-детски ревнуя, я тогда полагала, что мама с радостью поменяла бы меня на любого из них. Я была ее ребенком, и она очень любила меня. Но я могла быть лучше. И если бы раньше, еще до моего рождения, ей предложили выбор... Вот так привели бы ее в галерею, где много-много разных детей с прописанными характерами и заранее известными судьбами, и сказали: выбирай. Какого ребенка ты выберешь, такой у тебя и родится. Мне кажется, если бы у мамы была такая возможность, она никогда бы не выбрала меня. Я ни в чем не винила маму: если бы у меня был выбор, я бы себя тоже никогда не выбрала.
Я почувствовала, как на моих губах появляется улыбка.
- Мам... Извини меня за сегодняшнее.
- Да нет, это ты меня извини, я сегодня столько всего тебе наговорила, - неловко заторопилась мама. – Не понимаю я, чего тебе не хватает, что тебе надо…
- Да ничего мне не надо, мам. Все нормально. Давай считать сцену примирения оконченной? Я спать хочу, - я широко зевнула. - Если просплю завтра первый урок, меня Гипотенуза меня со всеми моими катетами сожрет.