Дойдя до подъезда, Вадик уже было занес руку, чтобы набрать код домофона. Но пальцы его замерли, а потом рука сама собой опустилась. Вадик отошел от двери и сел на лавочку около подъезда.
Можно было просто взять и уйти домой. Но в школе знакомые ребята видели, что они уходили вдвоем. Если его спросят, что случилось, он не сможет вести себя, как будто ничего не случилось – мол, проводил девчонку до гаражей и пошел обратно. Но и рассказать правду тоже навряд ли будет возможным: просто примут за психа. Но даже если попробовать второе, то начинать надо было прямо сейчас, с родителей Насти. А Вадик не мог. Просто не мог. Не было сил.
И он остался сидеть на скамейку у подъезда – так, как будто бы Настя могла вот-вот вернуться. Как будто бы она должна была вот-вот вернуться.
Глава 17. Принцесса Грани
А что говорит мне солнце? Вечность! А что говорят луна и звезды? «Вечность и тайна!» Я не хочу вечности и тайны, я хочу шоколада и какао…
Андреев Л. Проклятие зверя
В высоком просторном зале, куда сходилось несколько анфилад дворцовых комнат, собрались семнадцать рыцарей-защитников королевства Аскар. Они стояли кругом. В центре находилась девушка лет двадцати – наследная принцесса Кая. На ней было простое платье. Ни короны, ни венца.
Время споров прошло. Кая не смогла бы ничего доказать, даже если бы хотела, потому что дело было совсем не в доказательствах. Да и не хотела они ничего доказывать, а объяснять, оправдываться – тем более.
Когда рыцари сузили круг, она оглядела их всех, тщательно запоминая выражения их лиц – и пожалела о том, что отвернуться некуда. Кая наклонила голову. Стражи протянули друг к другу руки, показывая тем самым, что принятое решение принадлежит в равной степени им всем. Воздух задрожал, и в пол зала у ног принцессы стал расползаться, открывая взгляду красно-оранжевую бездну. Там, внизу, бушевал океан огня. По краям портала пол плавился, воздух от жара дрожал, искажая лица рыцарей. Кая в последний раз взглянула на них, а потом шагнула вперед и исчезла. Края пола сползлись, огненная рана затянулась.
- Итак, дверь закрыта, - сказал один из рыцарей. – Теперь замок и ключ.
Последовали кивки. Рыцари-защитники Аскара принялись создавать Узел стихий.
* * *
- Решай, Гостья, - потребовал Ингмар.
Я не хотела ничего решать. Я хотела забиться в какой-нибудь пыльный угол и расплакаться, раз уж проснуться не выходит. Но это был королевский дворец, за уборкой пыли тут следили тщательно.
Вперед вышел Гедеон. В руке у него был меч.
- У тебя нет права ни на Гостью, ни на Аскар, - сказал он, обращаясь к Ингмару. Тот едва покосился на него.
- О каких правах ты говоришь? И то, и другое принадлежит мне.
- Нет! – воскликнула Юлия. – Аскар будет нашим!
На лице Ингмара отразилось легкое наигранное удивление.
- О, так династия Лир претендует на Грань? – он посмотрел на свою спутницу. – Антонина, душа моя, не могла бы ты это пояснить?
Антонина насупилась.
- Если Аскар будет моим, он будет и твоим тоже.
- Вот оно как…
Пока они обменивались язвительными репликами, я смотрела на Настю. Она не отводила взгляд – обиженный, затравленный, как у зверька. Из-за меня она оказалась втянутой во все это. И то, что ее судьба зависела от моего решения, оскорбляло ее.
- Гостья! – воскликнула Юлия. Я оглянулась и увидела, что она требовательно протягивает ко мне руку. Я снова посмотрела на Настю. Словно дожидаясь этого, спутник Ингмара покрутил в пальцах кончик веревки, и та стянулась так крепко, что Настя ахнула и стала задыхаться.
- Прекрати! – крикнула я.
Веревка ослабла. Настя закашлялась. Гедеон подался вперед, чтобы перерубить веревку, но Ингмар извлек из ножен свой клинок. Он был короче, тоньше и испускал голубое свечение. Гедеон остановился. Клинки так и не скрестились. Но Алексий снова что-то сделал с веревкой – Настя вскрикнула и упала на колени.
- Ключ, Гостья, - потребовал Ингмар и усмехнулся. – Или, может, эту девочку лучше убить? Ты же не сможешь смотреть ей в глаза после того, как ей пришлось столько мучиться из-за твой нерешительности.
- Гостья, не слушай его! – воскликнула Юлия. – Он все равно обманет тебя! Это все вообще может быть иллюзией! Слышишь?
Да нет, иллюзией это не было. Настя была самой настоящей. Мне было страшно представить, как она сейчас себя чувствует – одна, в чужом мире, будучи пленницей, да еще и зависящей от человека вроде меня. От того, кто однажды уже предал ее чувства.