Но даже вероятность промокнуть не могла заставить меня поехать домой.
Утопая в тягостных размышлениях, я забрела в небольшой парк, располагавшийся рядом с клиникой. Здесь, несмотря на наступающее ненастье, было многолюдно. Сев на свободную лавочку, я положила рядом сумку и уже хотела предаться упоению печали, как увидела пожилую пару напротив себя.
Седовласый мужчина, достав из пакета два мороженых, заботливо раскрывал одно из них для своей спутницы. Она же, с бесконечной нежностью поправляя его взъерошенные ветром волосы, так мило улыбалась, что я, наблюдая за ними, тоже невольно улыбнулась.
Когда-то мы с Давидом мечтали о безмятежной старости, желали провести её на берегу какого-нибудь тёплого моря. В то время он клялся в любви, божился, что сделает меня самой счастливой, если я соглашусь выйти за него замуж. Казалось, он настолько сильно хотел быть со мной. Но прошло всего лишь пятнадцать лет, и его чувства остыли.
Как давно Давид изменял мне? Почему из бесконечного множества девушек он выбрал именно Алину? Зачем продолжал жить со мной, если в любой момент мог развестись? Тысяча вопросов крутилась в голове, но ни на один из них у меня пока не было ответа.
Мысли о муже острой иголкой вновь проходились по моему сердцу. Но то ли от введённых лекарств, то ли от бессилия я больше не могла проронить ни слезы. Несмотря на невыносимое отчаяние, в моей выжженной душе медленно расстилалась опустошённость.
Сегодня я хоронила в памяти двух самых любимых людей, эфемерная смерть которых должна была стать исцелением для моего раненого сердца. На секунду я даже возжелала для них реальной погибели.
Но она стала бы слишком лёгкой участью для их грешных душ. Эти двое должны были долго мучиться за каждую пролитую мной слезу.
Размышляя над этим, я не сразу услышала мелодию разрывающегося телефона. Переживая, что меня мог искать Давид, я хотела сбросить вызов, но высветившееся на экране имя заставило ответить на звонок.
— Конфета моя, ты куда пропала?! — недовольно спросила лучшая подруга. — Забыла, что вечером мы хотели определиться с рестораном?
— Прости, — пытаясь скрыть своё состояние, тихо ответила я. — Сегодня не получится. Давай перенесём на завтра?
— Завтра я не смогу, — задумалась Инга. — Подожди… А что с твоим голосом? Заболела?!
— Нет, — прокашлявшись, коротко вздохнула я. — Со мной всё хорошо. Просто очень устала. День выдался… тяжёлым.
— Кого ты пытаешься обмануть, Лиза? Я же знаю тебя как облупленную! Говори, где ты… Я сейчас же приеду! — не на шутку разошлась Инга.
— Не нужно! — чересчур резко воскликнула я. — Встретимся позже. Не хочешь завтра, давай в субботу или воскресенье.
— Теперь я точно уверена: что-то случилось, — негодующе цокнула языком Инга. — Давай ноги в руки, руки в зубы и вперёд ко мне. Если разговор будет долгим, можешь по пути захватить несколько бутылочек полусладкого. Фрукты дома найду.
Сначала я не хотела ехать к подруге. Сейчас у Инги был самый счастливый период жизни — она усиленно готовилась к долгожданной свадьбе. Поэтому новость об измене Давида могла не только испортить её настроение, но и посеять ненужное зерно сомнения в беспокойном сердце.
Потом же я осознала: Инга единственная, с кем сейчас я могла поделиться своей болью. Лишь она была способна привести меня в чувства — хлёсткими словами выбить всю жалость к себе, отрезвить воспалённый разум, а потом, согрев в крепких объятиях, помочь решить, как же мне жить дальше.
Только у Инги моя душа могла обрести покой. Поэтому спустя долгие минуты сомнений я всё же решилась. Закупившись в ближайшем магазине сладким и вином, я через полчаса стояла на пороге квартиры подруги.
— Наконец-то ты здесь, — открыв дверь, вздохнула Инга. — Я уже думала, не приедешь… — последнее слово она взволнованно прошептала. — Что с твоим лицом?!
— Давид меня предал, — чувствуя, как слёзы стыда и отчаяния подступают к горлу, тихо ответила я. — Он изменяет мне с Алиной. Я сегодня видела их в клинике…
Инга ничего не сказала. Сделав неуверенный шаг вперёд, она ласково обняла меня за плечи и с силой притянула к себе. В эту секунду слабость пробила брешь отрешённости, позволив мне разрыдаться на груди подруги.