Скрывать, изображая любящую жену, смысла больше не было. Меня тошнило только от наглого вида Давида, претило просто дышать с ним одним воздухом. Я мечтала, чтобы всё наконец-то закончилось.
— Другой? — рассмеялся муж. — Да тебе бы романы писать, милая! Такая фантазия…
Только вот мне сейчас было не до шуток.
Открыв ящик, я достала чёрную папку, в которой лежали фотографии с того ужасного вечера. Каждый день смотря на них, я медленно выжигала в своём сердце любовь, зарождая жестокую ненависть.
Ведь только с её помощью я могла отомстить Давиду за всю невыносимую боль.
— Если бы это была только фантазия… — тяжело вздохнула я. — Всё решено, Давид. Мы разведёмся: мирно поделим имущество и разойдёмся каждый своей дорогой. Я продолжу заниматься бизнесом, а ты отправишься к новому увлечению.
— Что ты несёшь, Лиза?! — недовольно воскликнул Давид. — Выдумала себе невесть что! А теперь пытаешься меня в этом обвинить…
— Невесть что? — горько усмехнулась я. — Именно так у мужчин называется предательство? Я всё знаю о твоём романе с Алиной! Не смей даже оправдываться…
— Это же чушь! — резко встав со стула, муж с силой ударил по столу. — Я и твоя сестра… Смешно!
— А мне не смешно, Давид, — вытащив из папки стопку фотографий, зло кинула их в мужа. — Я видела всё своими глазами! — от переполняющего гнева с каждой секундой становилось сложнее дышать. — Прихвати эту мерзость и убирайся из компании, из дома и из моей жизни! Я больше не хочу тебя видеть…
Глава 8
— Это… — Давид с раздражением перебирал гадкие снимки, — …совсем не то, о чём ты подумала!
— Правда? — откинувшись на спинку кресла, я скрестила руки на груди. — Тогда я жду увлекательную историю о том, как в нашем доме, когда не было меня, оказалась Алина, почему она позволяла себе прикасаться к тебе, а ещё… — Я сделала многозначительную паузу. — Что ты забыл в «Эпионе» в этот понедельник?
— О чём ты… А! — бросив фотографии на стол, с презрением воскликнул Давид. — Следила за мной.
— Нет, — отведя взгляд, пожала плечами я. — Решила проверить здоровье. А встретила вас…
Несмотря на прошедшие дни, моё сердце всё ещё невыносимо сжималось от мерзких воспоминаний. Правда, я не могла показать Давиду свою слабость.
— Представляешь, как я была удивлена, увидев, как ты нежно целуешь беременный живот моей сестры, как обнимаешь его и… — голос дрогнул, — …смотришь на Алину влюблённым мальчишеским взглядом. Даже в мою беременность, Литвин, ты не был таким окрылённым.
— Чушь! — резко отвернувшись, крикнул Давид. — Да, мы виделись в тот день с Алиной, но всё было не так, как ты фантазируешь…
— Фантазирую?! — зло рассмеявшись, воскликнула я.
— Да, Лиза, — он снова повернулся ко мне. — Мы случайно встретились в клинике. Я тебя предупреждал, что должен пойти на контрольный рентген! Кажется, тогда Алине стало плохо… — Давид искусно делал вид, что копается на задворках памяти. — Точно! Я приобнял её, чтобы она не упала.
— Закрой свой поганый рот! — чувствуя, как медленно закипаю от откровенной лжи, не стала сдерживаться в выражениях я. — Как… Как столько лет я могла не замечать в тебе этой гнили?..
В кабинете повисла оглушительная тишина.
Прожигая меня гневным взглядом, Литвин молчал. Только мощные желваки, ходящие на его щеках, говорили о буре, штормившей в мужском сердце. Видимо, Давиду не понравилось, что у покорной жены внезапно прорезался голос.
Наверное, по его мнению, я должна была радоваться предательству…
— Милая, давай успокоимся и всё мирно обсудим, — подойдя ближе, Литвин хотел взять меня за руку.
— Нет… Хватит! — мгновенно отпрянув, воскликнула я. — Нам больше нечего обсуждать… Мы разводимся, и этот вопрос решён. Будь добр сегодня же собрать свои вещи и съехать из моего дома. В гостиницу, к маме, Алине — да к кому угодно! — Я подняла полный ненависти взгляд. — Я не желаю тебя видеть.
К счастью, я могла спокойно выставить Литвина за порог — этот мерзавец до сих пор был прописан у родителей. Не знаю, о чём он думал, когда отказывался зарегистрироваться в нашем доме. Возможно, чего-то опасался… Но!
Сейчас же я была ему за это благодарна.