Забравшись с ногами в огромное подвесное кресло, я откинулась на подушку и закрыла глаза. Медовый аромат миниатюрного австралийского дерева, смешанный с ванильным запахом цветущих орхидей, постепенно успокаивал воспалённое сознание.
Правда, успокоиться в единении с собой так и не удалось.
— Лиза, ты где? — открытая дверь в коридор позволила мне услышать мамин голос. — Лиза?!
— Я здесь! — тяжело вздохнув, воскликнула я.
Если честно, сейчас разговаривать с ней хотелось в последнюю очередь… Раз мама решилась нанести мне визит, значит, Давид с Алиной уже успели рассказать ей про предстоящий развод.
— Господи, какая вонища! — зайдя в оранжерею, мама демонстративно закрыла нос ладонью. — Неужели нельзя проветривать? Так и задохнуться недолго!
— Не нравится — никого не держу, — наверное, стоило подойти к ней обнять, но я не могла даже с места двинуться.
— Давиду ты так же сказала? — поставив сумочку на стул, мама недовольно скрестила руки на груди. — Додумалась на старости лет разводиться! Это же уму непостижимо…
Казалось, о тон её голоса можно с лёгкостью порезаться. Но я настолько привыкла к такому общению, что даже не обратила на это внимания.
— Хочешь сказать, стоило терпеть их отношения с Алиной? — одарив маму красноречивым взглядом, спросила я. — Дождаться, когда она родит ему сына, а потом забрать жить к себе? А что… Дом большой. Места всем хватит! Правда?
— Что ты несёшь, малахольная, — точёное лицо в мгновение вспыхнуло гневом. — Совсем обезумела — на сестру наговаривать?! Ты прекрасно знаешь, как она любит Юрочку…
— Оставь эти выдумки для родственников, перед которыми придётся оправдываться за мой разрушенный брак, — горько усмехнувшись, отвернулась я. — Я видела всё собственными глазами…
— Да что ты могла видеть, Лиза? — не унималась мама. — Ну, встретились случайно в больнице… Ну, приобнял он её, чтобы не упала! Ничего такого, из-за чего стоило раздувать скандал!
Этот разговор был бессмысленным. Смотря через призму обожания на Алину, мама никогда не слышала меня. Для неё я всегда была не больше чем тень.
Иногда, наблюдая за их любовью, я ненароком думала, что мы неродные. Настолько сильной казалась моя отстранённость… Но позже я просто смирилась с тем, что была нежеланным ребёнком.
— Я всё поняла, — тяжело вздохнув, вылезла из кресла. — Если не хочешь ругаться — давай на этом закончим. По правде говоря, не имею ни сил, ни желания с тобой спорить.
— А как не спорить, Лиза? Молча смотреть на то, как ты рушишь своё счастье…
— Счастье, мама?! — не сдержавшись, раздражённо воскликнула я. — Неужели счастье твоей дочери состоит в том, чтобы обхаживать изменщика-мужа, который не только таскается за её сестрой, но и промывает дочери мозг? Слышала бы ты, о чём вчера заявила Маша…
— Это нелепость, Лиза, — язвительно ухмыльнулась мама. — Какая-то больная фантазия… Может, нужно сходить к врачу?
Стоя перед самым родным человеком, я вновь не могла поверить, что эта женщина — моя мать. Даже к соседским кошкам она испытывала больше привязанности, чем ко мне…
— Пожалуйста, уходи, — проглотив тугой ком обиды, хрипло прошептала я. — Мы сделаем вид, что не встречались сегодня… Что я не слышала этих ужасных слов.
— Девочка моя, — подойдя ближе, мама положила ладонь на плечо, — ты неправильно меня поняла, — она поджала губы. — Что, если Давид не простит тебя? Что, если вы правда разведётесь? На старости лет остаться одной…
— Хватит! — разгневанно скинув её ладонь, я отступила на шаг. — Убирайся из моего дома… Сейчас же!
Это была последняя капля.
Я больше не могла терпеть её, не собиралась слушать весь этот бред. Наверное, с самого начала лучше было совсем отказаться от родителей, чем пытаться наладить отношения с такой матерью.
— Как ты смеешь? — взревела она. — Мерзавка!
— Мерзавка? — безутешно переспросила я. — Хорошо… Пусть я останусь одна. Пусть от меня все отвернутся… Но я никогда… Слышишь? Никогда не вернусь к Давиду, не прощу Алину за то, что она всадила мне нож в спину! — По щекам текли горькие слёзы, но я не чувствовала их. — С сегодняшнего дня моя жизнь тебя не касается, мама. Считай, что твоя старшая дочь умерла…