Мерзавец!
Что он хотел этим показать? Напугать? Или просто помучить? Насладиться ужасающим зрелищем… Наверное, было приятно смотреть на то, как задыхается ненавистная жена. Осознав это, я поняла, что пока он меня окончательно не прикончил, нужно скорее от него избавиться.
Господи, и с этим чудовищем я жила! Где были мои глаза?
— Елизавета Геннадьевна, вызывали? — из размышлений меня вытянул тихий голос Глеба. — С вами всё хорошо? — Вид лежащей посреди дня на диване начальницы явно сбил его с толку.
— Да. Я в порядке, — пересилив себя, села. Перед глазами всё плыло, но я не могла показать подчинённым свою слабость. — У меня к тебе будет просьба… личного характера.
— Личного? — удивился Глеб.
— Да, — поджав губы, кивнула я. — Мне нужно, чтобы ты провёл внутреннюю проверку в отношении Давида Михайловича. Только так, чтобы о ней, кроме нас, никто не узнал.
Глава 12
— Я не совсем вас понимаю, — нахмурившись, Глеб не сводил с меня растерянного взгляда. — Нужно проверить весь отдел или конкретно Давида Михайловича?
— Лучше весь финансовый отдел, — задумавшись, я отвела взгляд.
— Хорошо, — он коротко кивнул. — Но почему никто не должен об этом узнать? Я обязан уведомить сотрудников…
— Глеб, пожалуйста, не задавай лишних вопросов… — Пересилив себя, я встала с дивана. — Просто внимательно просмотри промежуточную отчётность, заключённые договоры, коммерческие документы, — подошла к столу. — Я хочу узнать, на что и кому шёл каждый потраченный рубль… Если вдруг найдёшь что-то — сразу же сообщай мне.
— Елизавета Геннадьевна, неужели вы подозреваете Давида Михайловича в хищениях? — в мужском голосе послышалась нескрываемая тревога.
— Никто никого ни в чём не подозревает! — чересчур импульсивно ответила я. — Просто мы давно не проводили проверок и… — сделала максимально серьёзное выражение лица, — …с какого момента ты начал перечить мне?
— Простите, Елизавета Геннадьевна, — Глеб опустил виноватый взгляд в пол. — Я всё понял. В ближайшее время подготовлю отчёт.
В этот момент послышался стук в дверь. Мы напряглись, но в кабинет заглянула Валя.
— Елизавета Геннадьевна, извините, что беспокою, — она подошла к Глебу. — В приёмной ожидает Королёв… Я сказала, что вы плохо себя чувствуете, но он настаивает на встрече.
— Всё в порядке, — интуитивно поправив причёску, улыбнулась я. — Можешь приглашать. Мы действительно слишком долго откладывали его визит…
Валя коротко кивнула, после чего они вместе с Глебом покинули кабинет.
Рабочие встречи сегодня дались мне безумно тяжело. Пусть вколотое антигистаминное не обладало седативным эффектом, после укола меня ужасно клонило в сон. Концентрация на делах стоила немалых сил, поэтому ближе к вечеру я была выжата как лимон.
К счастью, Давид больше не радовал неожиданными визитами. Оказалось, сразу после приступа аллергии он быстро собрался и покинул офис. Но нам это было только на руку: чем реже мой благоверный таскался в компанию, тем меньше гадостей мог натворить.
По крайней мере, во мне теплилась надежда на это.
Из офиса я вышла ближе к семи. Несмотря на ужасную усталость, ехать домой совсем не хотелось — только от мысли о том, что снова придётся окунуться в горькое одиночество, по телу пробегали колючие мурашки.
Сейчас я была готова идти куда глаза глядят, лишь бы снова одной не ложиться в холодную постель… Лишь бы больше не возвращаться туда, где всё напоминало о разрушенной семье. Наверное, после развода стоит продать дом.
Думая об этом, я не заметила, как оказалась на набережной.
На удивление сегодня здесь было немноголюдно. Неспешно подойдя к парапету, я облокотилась на перила и, прикрыв глаза, подставила лицо под ласковые лучи заходящего солнца.
Тихий шум реки, отдалённое пение птиц и нежность тёплого ветра — я совсем разучилась наслаждаться мелочами жизни. А ведь в студенческие годы я с друзьями часто ходила в походы, обожала сидеть у костра, слушая заливистые песни соловья, и с упоением поедала картошку прямо из углей.