— Всё в порядке, — вздохнув, Алина опустила руки. — Так ты получила моё сообщение?
— Нет, — мысленно выругалась на ужасную в последние дни связь. — Мне удалось дозвониться до Давида… Правда, ответил инспектор Смирнов, — обессиленно сев на край кровати, я взяла мужа за руку. — Он и сказал, что вы здесь. Получается, в момент аварии ты была с ним?
— Да, — вздохнула сестра. — Я договорилась о внеплановом приёме Северова. Мы практически доехали до клиники, как… — её голос дрогнул. — Я отделалась ссадинами и лёгким испугом. Основной удар Давид взял на себя…
Как это было на него похоже. Если кому-то угрожала опасность, муж никогда не думал о себе. В школьные годы, подставляясь под удар, он часто защищал девчонок от хулиганов.
Так случилось и сегодня. Пожертвовав собой, Давид спас Алину и её нерождённого малыша. Кто знает, что бы случилось, если бы на его месте был другой.
— И что сказал врач? — отогнав леденящую душу догадку, я смахнула с щеки непрошеную слезу.
— Сотрясение головного мозга, множественные ушибы мягких тканей и перелом надколенника со смещением, — на выдохе произнесла сестра. — Возможно, потребуется операция…
— Как же ты так… — в горле встал тугой ком. — Всегда был аккуратен… Что же случилось сегодня?
Чувствуя, как сердце сжимается от боли, я совсем забылась. Переживания за мужа окончательно охладили меня. Разве глупая ревность могла быть важнее его состояния? Конечно же, нет.
Аккуратно положив ладонь на копну чёрных волос, я ласково погладила мужа.
— Это была не наша вина, — через зубы прошипела сестра. — Тот мужчина заснул за рулём… Сказал: на секунду прикрыл глаза! Идиот…
— Ничего… Ничего, мой хороший, — перебив Алину, я натянуто улыбнулась. — Скоро ты поправишься… Вернёшься домой и забудешь о случившемся, как о страшном сне. Ты же у меня сильный… Справишься! Всё будет хорошо.
Когда я смотрела на бледного супруга, становилось трудно дышать. Я так сильно любила мужа, что буквально сгорала от невыносимой тревоги. Да, конечно, жизни Давида сейчас ничего не угрожало… А грамотное лечение могло быстро поставить его на ноги. Но глупое сердце сейчас отказывалось в это верить.
— Я посоветовался с коллегами, и мы приняли решение оперировать Давида Михайловича, — дверь резко открылась, и в палату влетел пожилой мужчина. — Сейчас лучше не медлить… Нужно как можно скорее зафиксировать перелом спицами, — не обращая внимания на меня, доктор подошёл к Алине. — Так как пациент сейчас не может подписать согласие, вы, как жена, должны пройти со мной.
— Нет, нет, — выпучив глаза, сестра закачала головой. — Что вы…
— Извините, — отпустив холодную руку, встала я. — Жена Давида Михайловича я.
Мужское лицо вытянулось. Сначала побелевший доктор метался между нами испуганным взглядом, а потом, отступив от Алины, подошёл ко мне.
— Правда? Наверное, я неправильно что-то понял, — поправив очки, Пётр Васильевич, так его звали, если верить бейджу, виновато улыбнулся. — Старость! Будь она неладна… Пройдёмте со мной. Медсестра даст вам согласие.
— Конечно, — с подозрением посмотрев на Алину, ответила я.
Происходящее казалось мне до абсурда странным. С чего вдруг доктор мог счесть Алину женой Давида? Даже если их вместе привезли, это не подтверждало их отношения. Оставалось только…
— Простите, — подписав необходимые документы, я подошла к уже знакомому врачу. — Не подскажете, сколько будет длиться операция, каковы возможные риски и ваш прогноз?
— Я до этого уже всё рассказал той девушке в палате, — он нервно повёл губой. — Возможно, вы спросите её? У меня правда сейчас совсем нет времени…
— Подождите, Пётр Васильевич, — бесцеремонно схватившись за мужскую руку, я не позволила доктору сбежать. — Почему вы решили, что Алина — жена Давида? Да, они вместе были в машине, но…
— Она сама так сказала, — вырвавшись из моего захвата, процедил Пётр Васильевич. — Как только их привезли, уверила, что подпишет все бумаги, лишь бы мы его спасли. — Он поправил халат. — А теперь, когда вы утолили своё любопытство, надеюсь, позволите мне прооперировать вашего супруга. Или желаете до конца жизни приковать его к инвалидному креслу?