За два дня она поняла, что ей грозит огромный срок. Из тюрьмы она выйдет уже на пенсии.
Прощай тайга и спокойная жизнь…
И она не плакала. Она не плакала, хотя сердце кровоточит, но она не плакала. Она разучилась плакать. Полина попыталась выдавить из себя слезу… Хотя бы одну… Хотя бы потому, что так надо… Другие плачут, другие боятся… А она не может… И ей не страшно… Она стала равнодушна к происходящему.
Она лишилась свободы, она подарит свою единственную жизнь тюрьме. И её это не трогало.
Её опять зовут на допрос. У следователя похоже шило в одном месте, так не терпится вырвать признательные показания.
«Хрен им всем, не подпишу!» — зло думала Полина.
Её встретил Макар. Он сидел, откинувшись на спинку стула, в своем безупречном костюме, на абсолютно пустом столе лежали только две папки.
— Садись! — холодно приказал Макар.
Полина молча села, конвоир ушёл. Полина нахально посмотрела на Макара. «Попробуй достань меня из камеры предварительного следствия!» — хохотала мысленно Полина. Ядом разливается в крови желание мстить.
— А теперь, слушай меня, животное! — хлестанул её словами Макар. — Ты, тупая скотина, скажи спасибо, что не убил, как последнюю шваль! Я могу упечь тебя за решётку до конца твоих дней! Но у меня к тебе предложение. На столе две папки. В одной — экспертиза о том, что порошок в твоей сумке — чистый героин. В другой — стиральный порошок. Если ты согласишься жить со мной и дальше, то папка со стиральным порошок станет основной в деле и тебя выпустят. Если не согласишься, то лет двадцать я тебе точно обеспечу. И не забывай, кем работает твой отец! Во что ты превратишь его жизнь, попав за решётку. Он в преддверии пенсии потеряет работу. Хочешь ли ты этого?
Отец! Как она могла забыть! Отец лишится должности, он лишится работы, на которой работает уже больше двадцати пяти лет! Он потеряет часть своей жизни. Полина забыла, как дышать. Пол плывет, она вцепилась в стул, как утопленник в круг спасения.
— Да, я буду жить с тобой, — она не узнает своего голоса.
— Ты не просто будешь жить со мной. Ты будешь моей самой лучшей сучкой, не так ли? — добивает он её.
— Да, — тихо шепчет Полина. — Я буду твоей сучкой.
Слёз нет, источник иссяк, в душе пустыня. Все выгорело… Дотла…
— А теперь иди сюда и отсоси, я скучал! — оскалился в предвкушающей улыбке Макар.
Девушка встала, обошла стол и, с совершенным равнодушием, опустилась на колени перед ним и заученным движением расстегнула на нём ремень и брюки.
— Смотри мне в глаза! — сказал он ей.
Она, не сводя с него взгляда, опустила губы на его член и мягко возбуждающе поцеловала. Она помнит, как нравится ему, её язык начал скользить по его плоти. Она начала играть с ним.
Сознание находится где-то в параллельной вселенной. Здесь просто тело, оно искусно выполняет свои функции.
Его запах, приятный, будоражащий, воспаляющий сознание, не касается её мыслей.
Он проникает в её рот.
Макар запустил руки в её волосы. Он контролировал движение её головы, увеличивая спектр своих ощущений.
— Волосы, сучка, себе испортила! — с хрипотцой произнёс он, и дыхание у него сбилось.
Он заставил её двигать ртом активней и быстро кончил.
Полина отстранилась, хватая ртом воздух, он не заботился о её дыхании. В бешенстве выплюнула его сперму на пол. Макар тут же больно схватил её за волосы, прижав лицом к паху и потребовал:
— Забыла, как мне нравится?! Теперь вылижи всё до блеска!
Глава 5: Кодировка
Принесли первое блюдо, не дав ей ответить на его угрозу.
Макар наблюдал внимательно за ней: она — добыча, такая желанная, принадлежащая ему, только ему и никак иначе. Её губы, заманивающие в свой плен, ленивые завораживающие движения. Он невольно вспоминает, как её тело извивается в оргазме в его руках, как она стонет под ним, какой сексуальный у неё голос с лёгкой хрипотцой, когда она просит кончить в неё. На него накатывает дикое желание, в штанах становится тесно.
Она его болезнь.
«Сука, как же сложно рядом с ней сдерживаться», — сжимает кулаки Макар, выравнивая эмоции. Оставшись тет-а-тет, он, не получив от неё ответа, продолжает:
— Я могу подставить твоего брата точно так же, как и тебя с наркотиками.
— По-другому ты не умеешь, не так ли? — смеётся она ему в лицо. — Всегда задавалась вопросом, а других ты тоже шантажировал и принуждал силой?