- Ох, и выпорю я тебя когда-нибудь, ей-богу, выпорю!
Логинова согласно кивнула и сняла полотенце с его буйной башки. Они помолчали, глядя друг на друга, и Юлька тихо спросила:
- Что будем делать, Артём? Я не понимаю, что за ерунда творится, а когда я чего-то не понимаю, я не знаю, на что способна. Давай, думай, куда шуршать пойдём?
- Шуршать, положим, я пойду один, - Юлька подняла брови и согласно кивнула, что обозначало у неё вовсе не согласие. - Надо осмотреть в комнатах мебель, одежду, книги и бумаги. Может, найдем чё путное. Да, должны быть картины и портреты, одеться же нам надо, в конце концов. И последнее. Чёрт, кто мы с тобой в этом мире, а?
Едва Юлька скрылась в своей комнате, в дверь спальни Гранда постучали, и вслед за этим вошёл здоровый бугай в льняной рубахе, кожаных штанах и высоких сапогах.
«Ишь, а сапоги-то ботфорты, совсем как у Юльки», - подумалось Артемию. Бугай тем временем отвесил сидящему в кресле Гранду поклон, вытащил какой-то свёрток и разложил его на столике. Увидев разложенные на салфетке пыточные инструменты, хозяин комнаты понял, что его сейчас будут брить, причем не «Жиллеттом», а опасной бритвой, которую он привык видеть вовсе не в свете бытового инвентаря. Это было острое опасное оружие, особенно в руках такого профессионала, как Гранд. Бугай молча начал взбивать пену из подозрительной жидкости, вылитой из глиняного пузырька, и Гранд понял, что утреннего бритья не избежать.
- Хозяин, повернитесь к окну, - с этими словами громила начал ловко наносить на лицо Артемия пену, а потом с изяществом заработал бритвой.
Гранд сидел и боялся пошевелиться, наблюдая, как бритва приближалась к его лицу. Когда с бритьём было покончено, бугай распахнул шкаф и вежливо спросил:
- Что Вы наденете к завтраку, милорд?
Обращение «милорд» Гранда порадовало, слава Богу, ему не придётся пасти коров и убирать конюшни. Кто тогда Юлия? И он решил идти напролом.
- А Юлия ещё не проснулась?
- Не знаю, хозяин, но могу спросить у Поли. Госпожа вчера поздно легла, они паковали свадебные сундуки.
Гранд ахнул. «Свадебные сундуки? А кто, позвольте узнать, господин-жених, если Юлька госпожа-невеста?»
- Да, свадьба занимает все её мысли, - проговорил Артемий, внимательно наблюдая за лицом своего собеседника.
- Да, милорд.
И что? «Да, милорд» - класс ответ! А подробности? А детали, я вас спрашиваю? Поняв, что не приблизился к ответу на свои вопросы ни на шаг, Гранд подошёл к шкафу и молча уставился в его внутренний мир. Так, сбоку полки с рубашками, несколько брюк замысловатой конструкции расположились на деревянных перекладинах, длинные пиджаки висят на вешалках. Как же они называются? О, сюртук! Довольный собой Артемий небрежно бросил:
- Ну, что ж, давайте одеваться.
Бугай странно глянул на него, но ничего не говоря вытащил несколько рубашек и брюк и развесил на стульях и у себя на руках.
- Какие брюки предпочитаете, милорд?
«Камуфляжные», - захотелось пропеть Гранду, но он, вяло осмотрев гору одежды, небрежно ткнул в какое-то бежевое изделие из шерсти. Громила ловко выудил это из горы одежды и подал Гранду. Как это застёгивается, «милорд» понятия не имел, а рассматривать брюки при слуге не мог, дабы не вызвать подозрения. Подумав, он сказал:
- Пойдите, узнайте о госпоже, когда она выйдет к завтраку.
Последовала небольшая пауза, и бугай тихим голосом спросил:
- Хозяин, Вы гневаетесь на меня? Вы уже второй раз обращаетесь ко мне на «вы». Я провинился перед Вами?
Гранд с досады чуть не сплюнул. Вот общество, тут ещё и обращение на «вы» не очень-то в цене. Ещё не хватало деления элиты по цветовой гамме штанов.
- Я не гневаюсь, просто задумался.
- Понимаю, милорд, Вы, наверное, волнуетесь перед встречей с господином Карлсоном, но, право, он не стоит Вашего внимания, милорд.
Гранд согласно кивнул, и бугай вышел вон. Господин Карлсон? Уже смешно. Хотя... Знакомое сочетание букв... Кажется, Юлька за завтраком как-то со смехом рассказывала отцу про некоего Карлсова, что преподавал у неё в институте. Этот деятель от науки очень хотел приватных уроков, за что был бит Юлькиной коленкой в некие анатомические области. Интересно, какой интерес у тутошнего Карлсона? Если опять Юлька, тогда он будет бит по всем местам со всей пролетарской ненавистью. И заметьте, не Юлькиной коленкой!