Пока Гранд разрабатывал планы избиения совершенно незнакомого ему человека, Юлия сидела в кресле и угрюмо смотрела на молоденькую девушку, которая молча раскладывала на постели кучу какой-то одежды. Потом присела в книксене, подошла ближе и повернула Юлину голову к свету. Юлия перестала стричь волосы с класса десятого и имела пышную непослушную шевелюру. Всё, что она позволяла делать со своей головой, это остригать кончики волос раз в месяц и пару раз ей делали сложные причёски на какие-то праздники. Причёски Юлия терпеть не могла, так как расчесать и распутать волосы после них было для неё сущим наказанием. Хвосты и различного плетения косы - это всё, до чего дошла буйная Юлина фантазия. Поэтому глядя, как ловко управляется с её копной эта девушка, Юлия её невольно зауважала. Ещё узнать бы её имя и своё место в этом доме. Положение спас стук в дверь. Чей-то голос поинтересовался у Поли, когда будет готова миледи. Слово «миледи» кое-что расставило по местам, тем более Юлия теперь знала имя своего невольного парикмахера - Поли. Служанка оглядела «миледи» и заверила Никаса, что через полчаса хозяйка спустится к завтраку. Кто такой Никас, осталось загадкой.
А потом начался ад! Оказалось, что Юлии непременно надо нацепить на себя корсет! Когда Поли потянула за шёлковые ленты, Юле показалось, что из неё выпустили весь воздух и она сейчас хлопнется в обморок, чего с ней сроду не бывало. Но в нём ещё надо было не только стоять, но и ходить, сидеть и есть! А как это можно проделать, если даже малейшее движение вызывало боль во всём теле. Решив потерпеть часок-другой, Юлия дала себе слово, что больше в этот пыточный костюм её не загонят ни за какие коврижки. Потом поверх надетых ранее чулочков на завязках и шёлковых кружевных панталончиков на «миледи» нацепили целую кучу каких-то пышных юбок. Если учесть, что любимой одеждой Юлии Логиновой были спортивные футболки и джинсы, то надетая на неё гора тряпок вызвала такое неприятие, что когда очередь дошла до длинного платья, Юлия тихо возненавидела всех и вся в этом мире!
Через полчаса, боясь дёрнуться и вдохнуть поглубже, «миледи» была готова. Сказать точно, к чему «миледи» была готова, Юлия Логинова не могла: то ли устроить маленькую локальную революция за права женщин, то ли не мучиться и сразу казнить всех домочадцев. Поли распахнула перед ней дверь, и Юля вышла в коридор, где столкнулась с Артемием, на которого тоже напялили кучу разного барахла. Особенно порадовал Юлию широкий шейный платок, закреплённый булавкой. Зная любовь своего братца к галстукам, Юля едко поинтересовалась:
- Не жмёть? Может, потуже петелечку затянуть?
Гранд сморщился и ещё раз мысленно поклялся, что Юльку таки выпорет. Ведомые Поли, они спустились вниз по резной широкой лестнице и попали в большую залу, в центре которой стоял огромный стол и с десяток старинных стульев. Стол был заставлен множеством тарелок, тарелочек, чашек, широких блюд, на которых было навалено столько еды, что Гранд невольно подумал, что этим «завтраком» можно накормить роту солдат.
- Артур, наконец-то Вы спустились! Мы заждались Вас.
Артемий резко повернулся на звук, за что был наказан колокольным звоном в голове, и увидел двух парней, одетых в такие же одёжки, как и у него. Гранд мысленно застонал, прощаясь со своими шортами и рваными майками.
Откуда-то сбоку появился давешний бугай и, склонившись в поклоне, отодвинул от стола стулья. Артемий сел во главе стола, парни уселись по бокам, Юльку бугай долго усаживал на дальний стул и терпеливо ждал, пока она поправит все свои юбки, после чего мягко и аккуратно подвинул её стул к столу. Юлия наблюдала за всеми молча и рассматривала убранство стола. Вспомнив, что в своём мире её завтрак состоял из чашки крепкого кофе, булочки и Ирининого шлепка пониже талии, поняла, что корсет тут не только лишний, но и представляет реальную угрозу для её здоровья и жизни.
- Дорогая Джулия, мы очень рады, что Вы согласились позавтракать с нами. Артур, мы должны принести свои извинения Вашей очаровательной сестре за вчерашний вечер. Наша шумная кавалькада внесла некий беспорядок в Вашу жизнь, что не может не огорчать милую Джулию.