В покои поскреблись, и после моего грубого «Да!» появилась служанка. Та самая, что была ко мне приставлена. Где ж ты шлялась – то, радость моя? Неужто кофе так долго варится?
— Госпожа… — неловко помявшись, пробормотала она. –На кухне мне ничего для Вас не дали.
Я молча офигела.
— Хатидже Султан запретила. Сказала, что пусть Вас теперь муж кормит… — еще тише пролепетала девица, мечтая слиться цветом со стенкой.
Ну, кто бы сомневался. Хати, судя по всему, та еще скотинка маленькая, но не на ту напала.
— Ибрагима позови, — сумрачно буркнула я. — Кстати..
– Да, Госпожа? — преданно вытянулась в струнку служанка.
— Как тебя звать — величать?
— Катя я, Катерина…
— Замечательно, Катенька. Теперь можешь идти.
С этими словами я упала на кровать без сил и постаралась справиться с удушающей меня волной черного гнева. Хатидже теперь перешла в разряд моих личных врагов, а у меня на пути лучше не становиться. В порошок сотру!
С подленькой усмешкой я вспомнила все уже испробованные методы изничтожения врагов, и довольно улыбнулась. Моя фантазия и фантазия средневековой скудоумицы — это две большие разницы, знаете ли!
Спустя полчаса в мои покои соизволил явиться Ибрагим, теперь уже паша. Крайне недовольный тем, что я оторвала его от важный государственных дел.
— Ты что — то хотела, Хюррем? — с откровенно скучающей миной процедил он.
— Приструни свою течную суку, — мягко посоветовала я, с улыбочкой наблюдая за тем, как бледнеет его лицо. – Да, по глазам вижу, ты понял, о ком я. Она запретила меня кормить, и по ее мнению, до свадьбы я должна подыхать тут с голода. Как ты мне предлагаешь себя вести, паша?
Последнее слово вышло на удивление презрительным.
— Хатун… — сглотнув, отозвался Ибрагим. –Ты забываешься…
— Это ВЫ забываетесь здесь все! — у меня сорвало краны в прямом и переносном смысле. Орала я на Ибрагима в голос, не стесняясь в выражениях. — Я тебе не «хатун», мать твою! И не Хюррем! Я — Александра!!! Ты прекрасно понимаешь, визирь, что от меня хотят избавиться, выдав за тебя замуж, так вот я мечтаю избавиться от вас всех и снова вернуться ДОМОЙ!!! Мне не нужны ваши гребаные интриги, озабоченные хуже портовых шлюх девицы благородных кровей, служанки, которые грезят о том, как их вы…ет Сулейман!!! На хрен вы мне все не уперлись, ясно?!!!
— ХЮРРЕМ!!! –бешено сверкая глазами, визирь попытался схватить меня за рукав платья, но я вывернулась и от души пнула его в колено. –Ты с ума сошла совсем?! Успокойся!
— Оставь ее, Ибрагим, — в покои неслышно вошел… ну бл…дь, тебя тут только не хватало!! — Выйди!
Новый Великий визирь не посмел ослушаться своего господина и Повелителя.
Я отвернулась от сурового Сулеймана и постаралась сдержать навернувшиеся на глаза слезы.
— Хюррем…
— Я — не Хюррем, Сулейман. Мое имя Александра Роксолана. Я –рабыня, проданная во дворец османского правителя! Не принявшая ислама, потерявшая мать и отца, всех, кого любила! Всех, понятно тебе это или нет?! Я — Александра, которая всегда ненавидела тех, кто злоупотреблял своей властью!! — из меня полился поток слов, который нельзя было остановить. Но султан почему — то и не пытался. — Я ненавижу лицемерных и мнимо целомудренных, не соблюдающих завета своего Господа, кто бы им не был! Играющих чужой жизнью, будто кто — то дал им на это право!
— Хюррем… — на мои плечи опустились теплые и тяжелые руки. –Кто тебя обидел, девочка? Скажи, и я казню его сию же секунду! Кто не соблюдает здесь воли Аллаха?! Кто в этом дворце осмелился забыть волю нашего единственного Господина и Повелителя?!
— Одна прелюбодейка, которую ты прекрасно знаешь, — злобно бросила я, пытаясь вывернуться из его рук.
– Кто, Хюррем?! Махидевран?!!
Вот кого он больше всех подозревает.
– Нет, баш — кадина чиста перед Богом.
— Тогда кто?!!
— Я не скажу тебе этого, Сулейман. Потому что в данном случае ты скорее казнишь меня, чем ее, — с кривой улыбочкой отозвалась я. Сулейман тяжело задышал, сжимая мои плечи все сильнее.