С боем, но таблеточки мне продали, предварительно с подозрением принюхавшись. Я как ни в чем не бывало дожевывала мятный «Орбит» и делала вид, что винный перегар и я — две вещи несовместные.
Заполучив неправедным путем вожделенные таблетки, я рысью вернулась домой. Напечатала смс-ку своему заместителю, сказав, что оставляю дела на него на неопределенный срок, дела требуют срочного отъезда из Москвы. Домработнице велела не появляться неделю, мол, у меня отпуск, ее услуги пока не нужны, мы вылетаем ночным рейсом, деньги за работу я ей сейчас переведу. Перевела обещанные деньги, достала таблетки, отсчитала нужное количество и проглотила их, запив остатками вина.
-Ну, Сулейманчик, жди… Недолго тебе радоваться жизни осталось… -заплетающимся языком пробормотала я, ощущая, как сердце потихоньку сбивается с ритма.
Спустя пять минут, пережив целую гамму невообразимых предсмертных ощущений, я погрузилась в темноту и уже не услышала, как кто-то отпер дверь в квартиру ключом…
***
-Госпожа!!! — стоило мне открыть глаза, как я увидела сияющую Гюльнихаль Хатун. — Вы очнулись!!! Хвала Аллаху!!
-Хвала, хвала… — вяло пробормотала я, еще толком ничего не соображая. Одно мои полумертвые мозги уяснили — я все-таки попала, куда хотела. Назад теперь дороги нет. Если только еще раз, здесь, отравиться не надумаю. — А где… Повелитель?
Неожиданно девушка замялась. Что такое?
-Хатун?! — от моего рыка язык у нее все-таки развязался.
-Повелитель при смерти, госпожа… Вас отравили одним ядом, но он еще не пришел в себя… лекари надеются только на волю Всевышнего… — на глазах Гюльнихаль блестели слезы. А я резко села и …
Как это — не пришел в себя?! А где он тогда?!!! Куда сбежала эта бородатая скотина, из-за которой я сама решилась отравиться, лишь бы попасть во времена османской империи?!!
Вдохнула, выдохнула и попыталась успокоиться. Ну и леший с ним. Найдется — сам отравится, вот тогда и побалакаем. А я сына видеть хочу!
-Где мой львенок? — откуда у меня эти противные интонации? Не иначе, от Сулика нахваталась. Гюльнихаль пискнула, что Мехмед у кормилицы и она сейчас же его принесет.
Я милостиво кивнула и запросила еды.
-Госпожа, сперва вас должен осмотреть лекарь!
-Я сказала — есть хочу!!
Это на меня так клиническая смерть повлияла, не обращайте внимания. Вот сейчас я покушаю, успокоюсь, увижу сыночка — и сразу стану прежней, вежливой до приторности султаншей.
Спустя полчаса я, наевшаяся и довольная, баюкала сына, убеждаясь, что не зря пошла на этот шаг. Ну его к лешему, этот бизнес, и Сулеймана с его властью туда же, здесь — мой ребенок! И это самое главное, что может быть.
Лекарша осматривала меня вдумчиво, но под конец сообщила, что угрозы здоровью нет. Посоветовала ближайшие пару дней больше отдыхать и усиленно питаться. И как-то так странно мне подмигнула. Я не обратила на это внимания.
В мои покои за следующие два часа набился весь царственный состав гарема: Хати, валидэ в траурной одежке, Шах-и-Хубан, которая приехала навестить маму, Гюльфем и даже пузатая, как пузырь, Махи. Все искренне радовались моему исцелению и по обычаю завалили меня подарками. Против подарков я не возражала. Вдоволь натетешкавшись с сыном, я отдала его няне и попросила отвести меня к Сулейману.
Может, я слегка и успокоилась, но бороду ему тишком повыдирать, пока никто не видит — моя святая обязанность!
Или я — не Хасеки Хюррем Султан!
Глава 42, в которой мы становимся свидетелями важного разговора между валидэ и Махидевран
За пару дней до пробуждения Роксоланы…
Топ-Капы пребывал в состоянии траура, что вполне естественно. Махидевран ходила, скрестив пальцы и втайне молясь Аллаху о том, чтобы ее шехзаде стал следующим султаном. Кто бы ее стал за это винить? Слишком долго гордая черкешенка прожила, унижаясь и склоняя голову перед каждой особой султанской крови. И теперь ее сердце жаждало справедливости.