-Вот очнется — и поговоришь, — отрезал Сулейман, а у меня внутри просто все оборвалось.
-Очнется?!
-Пытался отравиться, да не вышло, стража услышала шум и прислала лекаря. Я думал о том, что он захочет так поступить, и приказал предупредить их. Так что отдыхай. Когда Ибрагим придет в себя, я вызову его на допрос.
Мне что-то очень не нравится предусмотрительность муженька. Ну просто очень. Выходит, мы все зря? … Ох, прав был Гюль-ага, лучше бы я держала язык засунутым в задницу и не …. Трещала, как сорока!
Сулейман погладил меня по волосам, нежно поцеловал в лоб и ушел по своим делам. Мы остались наедине с бледным и павшим духом Гюль-агой.
-Что же нам делать, госпожа? — виновато прошептал он. Я пожала плечами и попросила принести мне чашку кофе. Сперва будем думать. И уже только после этого куда-то бежать, что-то делать, и что-то решать.
Пора мне начинать учиться на своих ошибках.
Глава 49, в которой Хюррем начинает слышать голоса
Дверь в мои покои резко распахнулась и на пороге появилась зареванная Хатидже Султан с огромным животом. То ли многоводие у моей золовки, то ли крупный ребенок, то ли останется она в скором времени вдовой с двойняшками… Додумать я не успела.
-Он не мог этого сделать, Хюррем! Не мог! Его оклеветали!! — слезы вперемешку со словами исторглись из Хатидже, бессильно упавшей на небольшую оттоманку рядом с моей кроватью. Я еще не успела толком привести себя в порядок, но султанской сестре было не до моих резко потемневших волос.
-Не плачьте, султанша, это вредно для ребенка, — на автомате отозвалась я, понимая, что совершенно не хочу сейчас разговаривать с почти вдовой Ибрагима. Знала бы она, кто причастен к его аресту и будущей казни!
Ох, лучше бы ей и не знать.
-Мне нужно поговорить с братом! — почему-то Повелителем она Сулеймана в этот раз не назвала. — Он не посмеет оставить меня вдовой, особенно сейчас!
По-моему, Сулику вообще насрать на то, что Ибрагим муж его сестры. Одним больше, одним меньше… Снова за старого пашу выйдет. Главное, чтобы только на «Явуза» глаз не положила, а то ведь проблем не оберемся.
-Госпожа, Ибрагима-пашу должны будут вскоре допросить, и только после этого Повелитель будет принимать решение о его судьбе, — спокойно сказала я, заматывая волосы шелковым полотенцем, чтобы не возникало вопросов по поводу их резкого почернения. — Возможно, все еще образуется самым лучшим образом.
-Не верю!! — истерично взвизгнула Хати. — Ничего не образуется, Хюррем, понимаешь?! Он ведь просто так его казнит, чтобы в будущем проблем не возникло! Сулейман стал таким же, как наш отец!!
Я начинаю искренне радоваться, что не застала их отца в живых. Судя по полученным мной отрывочным сведениям, Селим Явуз был той еще скотиной. А с другой стороны… как иначе, если ты стал правителем Османской империи? Либо топчешь всех ты, либо топчут тебя. Выживает в итоге сильнейший и подлейший. Закон Зверя во всей красе.
-Возможно, нам следует поговорить с валидэ султан? –дипломатично предложила я. Что угодно, только бы мне сейчас мозги не грузила. Пока ты, милая Хатидже, думаешь, как спасти своего мужа, я размышляю, как лучше и быстрее его убить, не дожидаясь допроса!
В ответ Хати еще более пронзительно заревела.
В дверь деликатно постучались, и после моего раздраженного «Войдите!», в покои просочилась бледная и тоже слегка заплаканная Махидевран. А ей-то что понадобилось?
-Хасеки Султан, — церемонно поклонилась мне Махи. Я не менее церемонно поприветствовала баш-кадину и учтиво осведомилась, что ее привело ко мне. — Мы хотели просить вас… поговорить с Повелителем.
-О чем? — внутри меня все очень неприятно сжалось в комок.
-О судьбе Ибрагима-паши. Напомните ему, что в Манисе Ибрагим спасал его и защищал… Он не мог… — Махидевран сбилась и по ее щеке скатилась малозаметная слезинка. –Он его преданнейший друг и вернейший союзник, госпожа!
Хатидже чуть не придушила ее на радостях, как единственную единомышленницу.
Вот же ж! Свалились два нытика на мою голову!