Подавив желание истерически заржать, я предложила мальчику отвезти меня в Стамбул, где он будет щедро вознагражден за услуги. На этот раз вякать о своей принадлежности к гарему Повелителя я не стала.
-Госпожа, но мама с сестрами и братиком совсем умрут с голоду, если я сегодня ничего им не привезу… — у парня в глазах стояли искренние слезы. Я вздохнула, и согласилась на денек отложить поездку в Стамбул, при условии, что он не станет продавать вместе с сеном на базаре лошадь. Тео пообещал. Хороший мальчик.
Искренний и щедрый. Разделил со мной последнюю краюху хлеба, все так же уворованную у грабителей. Я посмотрела на него и мужественно отказалась от подарка, хотя желудок предательски посвистывал. Пусть хоть поест немного, и так сквозь него уже все просвечивает. Бедные дети…
На секунду мне стало стыдно перед этим ребенком и его матерью, которые жили в ужасающей нищете, пока такие, как я, от пуза обжирались гаремными лакомствами. Но жалость быстро прошла. Людей надо не жалеть и кормить «подачками», а давать им возможность построить свою жизнь. Не могу представить себе, что явлюсь наряженной в шелка и бриллианты к этим бедным людям и «щедрой рукой» налью им тарелку супчика, за который меня должны будут восхвалять перед Аллахом до скончания моих дней!
Все эти мысли вертелись в моей голове, пока мальчик понукал лошадь, чтобы она ехала быстрее. На сене в этот раз я развалилась с комфортом, и могла спокойно предаваться размышлениям и сочинять прочувствованные матерные опусы в адрес Сулеймана. Так он обо мне заботится, предатель?! Собака турецкая!! Стоило какой-то мокрощелке (пардон!) конопатой перед ним хвостом потрясти, как законную жену мигом из головы вымело! Ну ничего, поплавает у меня эта ст…ерлядь! В Босфоре!! С мешком на голове и камнем на ногах!!
Мысли были столь прекрасны и упоительны, особенно та часть, в которой Фирузе захлебывалась рыданиями и умоляла меня ее не топить, что я аж задремала. Открыла глаза, только когда мы подъехали к дому Тео.
-Госпожа, мы прибыли, — доложился пацан. Да я это и так уже поняла! Кто еще может жить в таком доме, как не греческая семья?! Изумлению моему не было предела. Во дворе стояли статуи. Закиданные тухлыми яйцами, обляпанные помидорами — статуи Афины, Деметры и иных богинь.
-Откуда это у вас? — слабым голосом спросила я, не в силах спокойно смотреть на такое святотатство. Статуи!! Яйцами… Что за народ!
-Отец сам ваял…
-Да он был талантливым человеком, — присвистнула я. — А тебя научил?
-Научил…
Если мальчик хотя бы вполовину так талантлив, как его отец, то я забираю его во дворец. Будет дворцовым скульптором, как вырастет. В помощники к архитектору его определить, пока не подрастет. А матери и его братьям-сестрам, в принципе, в городе тоже домик подобрать можно и работу какую-то придумать, чтобы не голодали. Додумались тоже, на десятилетнего ребенка заботу о пропитании повесить!
Из дома доносилось тихое пение на греческом. Я прислонилась к косяку и прислушалась:
- Ósa ástra eínai ston ouranó, margaritarénia mou, kai lámpoun éna éna, kai lámpoun éna éna, tóses forés ta mátia mou, margaritarénia mou, dakrýsane gia séna, dakrýsane gia séna. Áinte, kalé mána, agápa me ki eména, koúnei, kalé mána, to paidí gia ména…
На глаза неожиданно навернулись слезы. Слов я не понимала, но чем-то таким душевным, домашним и своим веяло от этих слов и этого мягкого голоса, что я на миг снова ощутила себя маленькой девочкой, спящей на коленях у баюкающей ее матери.
-О чем она поет? — смахнув предательские слезинки, чуть хрипловато поинтересовалась я у Тео.
-О том, что глаза матери не раз плачут о своем ребенке, и слезы матери — это жемчуг…
Я промолчала, проследовав за мальчиком внутрь дома. Пение моментально смолкло. Видимо, в этом доме не ждали гостей.
-Тео?! — молодая еще женщина с уставшим лицом изумленно воззрилась на меня. — Кого ты привел, сынок?
-Мама, я спас эту женщину от бандитов, — в подробности маму добрый сынок решил не посвящать. Я согласно кивнула. Она ахнула и принялась заваливать меня вопросами. Сынок под шумок улизнул к телеге, явно побежав распродавать сено, чтобы успеть купить что-то к ужину.