Как обычно, понял меня Сулик с трудом.
— Ох, Хюррем, твоя ученость скоро превзойдет любого улема, — привлекая меня к себе и кладя руку на живот, любовно произнес Сулейман. – И что мне тогда с тобой делать?
— Хм… — сделала я вид, что задумалась. – Может быть, назначить своим тайным советником?
Султан окаменел. Я поняла, что сболтнула лишнего.
— Женщины такого у меня еще точно не просили.
— Ты сам говорил, что я необычная женщина, — окрысилась я. В душе всколыхнулось забытое чувство страха. Теперь я боялась не только за себя, но и за ребенка, которого убили бы вместе с матерью, не раздумывая, сочти меня султан шпионкой.
— Хюррем… Я понимаю, что прошу слишком многого… — неожиданно сменил тон Повелитель. –Но … расскажи мне тайну своей жизни. Ты и вправду необычная женщина, и эта необычность порождает …. Много неприятных вопросов. И подозрений. Я обещаю, что эта тайна не пойдет дальше меня.
— Ты все равно не поверишь, — тихо отозвалась я. – В такое я и сама до сих пор не поверила.
— Расскажи.
Голос султана приобрел стальные нотки. Вот, черт!
Делать было нечего – пришлось рассказать.
… — И Турция в вашем мире теперь маленькая страна?!!!
— да, Сулейман. Она в дружеских отношениях с Россией. Но только пока мы поставляем туда газ.
— Невозможно!!
— Тебя прозвали в истории Законодателем.
— ?
— И очень уважали.
— …
— А после того, как о тебе и исторической Роксолане сняли сериал «Великолепный век». Вас полюбил весь мир.
Улыбка.
— И у Вас было пятеро детей. Шестого Александра потеряла во младенчестве.
— Упокой его душу Аллах… — султан как — то загрустил. Но я почему — то не сомневалась, что он мне поверил. – Клад мой бесценный, и за что мне тебя Аллах послал? С твоими знаниями и мудростью… я смогу перевернуть этот мир!
— Так, может, для того и послал?
Если честно, я была совсем не уверена, что оказалась в прошлом для того, чтобы в будущем сделать весь мир османской провинцией. Но не говорить же об этом повернутому на величии династии Сулейману!
Глава 3.
Вернувшись в свои покои, я первым делом кинулась к кровати, схватила с нее мягкую подушку и, уткнувшись в нее лицом, от души повизжала. Сволочь! Мерзкая, наглая скотина с османскими е…нутыми принципами, повернутая на власти! Ненавижу!!
Знаете, что мне предложил этот моральный урод?
Отправиться в поход с ним!
— А как же рожать?! — заикнулась я.
— Раньше Повелители всегда брали с собой в поход своей гарем. Но Гюльфем после потери ребенка совсем от горя тронулась, Махидевран уже надоела, а Фюлане умирает от чахотки, — развел руками этот гад. – С нами будут лекари. Возьмем и повитуху. И кормилицу.
— А это зачем?! Я сама кормить буду!!
— Хюррем! Наши женщины не кормят детей! Ваша задача – доставлять радость мужу и господину, твоя грудь не должна потерять форму!
Мои глаза были уже не просто на лбу – на затылке.
— Привыкай.
С этими словами он вызвал евнуха и вежливо выпер меня вон, готовиться к походу. Когда именно он планировал выступать – я так и не поняла, но в бешенство пришла конкретное. Я не хочу на войну! Что мне там делать?!
В шатре сидеть и ждать, пока его с отрубленной башкой принесут, чтобы оплакивала? Или маркитанткой для всего полка янычар подрабатывать?!
Но как бы меня все это не бесило – выбора он мне просто не оставил. Так что придется и сидеть, и ждать, и оплакивать при необходимости. Чтоб ему!
Закинув со злости подушку в дальний угол покоев, я со вздохом опустилась на кровать. Рожать уже совсем скоро, может, успею до похода? С таким пузиком верхом на лошади особо не погарцуешь, а в карете я ездить не могу – укачивает. Да так, что блюю потом дальше, чем вижу. И султан об этом в курсе.
Но какая же все — таки скотина, а!
В этот момент в мои покои влетела белая, как полотно, валидэ. Ее еще не хватало!
— Мою дочь… — задыхаясь и хватаясь за сердце. –Мою дочь…
Но тут ей стало совсем плохо, и протяжно простонав, бедная женщина рухнула без чувств. Я, насколько могла быстро, бросилась к ней, по дороге диким криком подзывая служанку
Их когда надо – не дозовешься!
— Лекаря, Гюльнихаль, срочно! — бешено рявкнула я. – Валидэ — султан плохо!!
Симпатичная крымчанка, недавно принявшая ислам, с места в карьер рванула на поиски врача, а я принялась делать непрямой массаж сердца бедной султанской маме. Интересно, что же там с Хати такого жуткого приключилось?!
Спустя час валидэ, бледная и печальная, лежала на моей кровати и выглядела так, словно вот — вот отправится к Аллаху на суд. Я сидела с ней рядом и участливо поглаживала по руке.
Выяснилось, что Хатидже немного промахнулась при подсчете опасных дней цикла и … того. Залетела. От кого – говорить отказалась, и валидэ была в панике и ужасе. Как сказать об этом султану – она и понятия не имела. Где искать виновного – тем более. Я задумчиво смотрела на нее и прикидывала, выгодно ли мне будет слить шашни Хати с Ибрагимом, и не обернется ли данное благое намерение против меня, как обычно бывает.
— Как она могла так поступить со мной?! — стенала несчастная Хафса. — Где ее совесть? А воспитание?!
— Она чахнет в этом дворце, — вступилась я за озабоченную деву. – Ей замуж надо.
— Да кто ее теперь возьмет?!
— А срок большой? – прикинув кое — что на пальцах, спросила я.
— Пока нет, — прошептала валидэ. – Ин ша Аллах, не доносит она ублюдка! Позор на голову принцессы османской династии! Вай, Аллах, Аллах, за что мне это горе — е?!
— Ну, горю — то помочь легко, — задумчиво протянула я, кладя в рот кусочек пахлавы. – Есть у нас тут один… безотказный. Думаю, если поговорить с ним по душам, по поводу греха рта он не раскроет…
— Кто!? — вцепилась в меня, как утопающий в соломину, султанская мама. –Он обеспечить ее сможет?! Жить есть где молодым?!
— Разберемся, — лукаво улыбнулась я. –Ибрагим — паша это. Лучшего варианта не придумаешь. Во — первых, этот брак его по рукам и ногам повяжет, преданней служить будет. Во — вторых, если ему пообещать помощь и содействие в карьере, про грех промолчит. А если на это не купится – так у меня есть, чем его припугнуть. Главное – Сулеймана как — то убедить, что он для Хатидже Султан лучшая партия.
— Сама сделаю, — хищно горящие глаза валидэ надо было видеть. –Ох, и умны ты, Хюррем хатун!
— Благодарю, очень приятно слышать.
Валидэ облегченно закатила глазки и наконец — то уснула. А я пошла на балкон проветриться и подышать свежим воздухом. Выдав эту озабоченную нимфоманку замуж за объект ее ночной дрочки, я заполучу себе верную союзницу во многих вопросах. Теперь главное поймать момент, и убедить Хати, что без моей помощи и содействия быть ей в ссылке пожизненно, а ребенку утопленным.
Стало быть, нужно срочно идти к ней в гости.
Я вздохнула, накинула на плечи теплую шаль, и оставив валидэ под присмотром служанок, направилась в покои Хати.
Оттуда уже издалека был слышен белужий рев в исполнении султанской сестрицы. Постояв и понаслаждавшись этими милыми моему сердцу звуками, я деликатно постучала. Дверь распахнулась тут же.
— Хюррем?! — шмыгая распухшим носом, поразилась Хатидже. –Что ты…
— Поговорить, — оттерев ее пузом, я просочилась в покои и захлопнула за собой дверь. – Наедине.
— О чем?!
— О вашей свадьбе с Ибрагимом.
Лицо султанской сестрицы можно было использовать в словаре терминов в качестве наглядной иллюстрации к слову «ох…ние». Жаль, фотоаппарата нет.
Глава 4.
Я сидела на диванчике и умиленно внимала покаянию Хатидже султан. Пообщавшись с ней по душам, я неожиданно пришла к выводу, что девица совсем не злобная дура, которой я ее раньше считала. Да, она была эгоистична. Да, не особо хотела развивать ум. Да, постоянно нуждалась в мужчине и активном сексе.