Ревность? Она будет ревновать?
Я почувствовал воодушевление и, взяв Софию, потянул к остальным танцующим, собравшимся под сенью фруктового дерева.
– Фир, я не умею танцевать, – прошептала супруга, мгновенно теряя боевой запал. – И… эй, ты улыбаешься? Теперь мне точно страшно!
– Просто расслабьтесь. Пока вы рядом, никто не будет на меня смотреть.
Мы закружились среди тусклых безликих пар, этого необязательного фона, лишь оттенявшего сияние удивительной женщины, трепещущей в моих руках. Она смущалась, когда наступала кому-то на ногу. Ойкала и так крепко держалась за мои плечи, что я потерял самообладание. Вопреки всем правилам и наставлениям учителей прижал к себе упругое мягкое тело. Моя. На сегодня точно...
Она сама подалась вперед. Удивленно произнесла:
– Ты стал наглее. Неужели из-за моих слов?
… Не навязывай самкам свои желания, это их отпугнет. Не показывай, что хочешь их, это раздражает. Не говори, что у тебя на душе – это никому не нужно…
Неважно. Не могу больше терпеть.
Как и в первый раз – мы едва добрались до моей комнаты в основном здании клана. Старательно отобранная, изящная накидка стала тесной и только мешалась. Пришлось порвать ее, прежде чем вновь припасть к сладкой коже. Покрыть поцелуями. Лизать, кусать, гладить…
До дрожи. До потери контроля.
Перед глазами все потемнело.
– Я сделаю все, что хотите… – сказал, задыхаясь. – Прошу…
Она изогнулась подо мной.
– Хочу, чтобы ты не сдерживался, покажи себя настоящего... Чтобы мы лучше понимали друг друга.
Ласковые пальцы снимали последние барьеры, открывая что-то новое, неизведанное и очень нужное. Заставляя забыть себя и шептать: «люблю, люблю, люблю»...
Ставьте лайки, если вам понравилось!)
А почему ты не ревнуешь?!
– Этого просто не может быть, это неправда, мы не можем плыть в брюхе гигантской рыбины, я просто нанюхалась детских какашек и вырубилась в коридоре… А-а-а, – Я спрятала лицо в ладонях, вжалась в коленки и бормотала свою мантру, стараясь не смотреть по сторонам. Вэнь Ла, сидевший рядом, снисходительно хмыкнул. Уже в пятый – пятый! – раз.
Зараза фиолетовая.
Словно ему плевать, что мы внутри воздушного пузыря морского чудовища, управляемого инемонами, а все кругом влажно хлюпает и пульсирует.
– А на что ты рассчитывала, женушка? Дышать под водой мы не умеем, а гагантороссы – единственный способ попасть в столицу. Сама же отказалась телепортироваться. Хочу получить новый опыт – твои слова, не мои.
– Тебе меня совсем не жалко.
– Я тебя просто не понимаю. Ну что тут такого? – Он развел руками, призывая насладиться «видами». Ну да, одни сизые в тон окружению торговцы на ящиках с товарами чего стоят…
– Противно. И ты противный, – пожаловалась я. – Меня сопровождает несопереживательная окаменелость.
– А вот оскорблять не нужно. Я тут ради тебя и твоей миссии по сбору артефактов, а ведь мог дома отсыпаться перед поездкой в Багрот… Ну хочешь – за руку меня возьми.
Мне протянули ладонь с длинными пальцами и аккуратной формой ногтей. Да, мой дорогой цилинь не сторонник насилия, поэтому руки у него без единой ссадины или мозоли. Подумав, ухватилась за него, прижалась теснее. Пусть тоже страдает.
Вопреки ожиданиям, Вэнь меня не оттолкнул. Лишь недовольно цокнул языком и на чужом наречии ругнулся на торговцев – те начали свистеть и делать прочие сальные намеки в нашу сторону.
Вообще-то, он опытный путешественник и очень хорошо знает местные порядки. В этом смысле мне повезло. Мы с цилинем до сих пор находились в натянуто-ровных отношениях, и это чудо, что он согласился провести вместе столько времени.
– Окажемся в Салон-наге, во всем слушайся меня. Инемоны еще те развратники, никаких приличий, – учил меня Вэнь, когда наш чудаковатый транспорт стал заметно вибрировать. – Будут показывать свои половые карманы – игнорируй!
– А я могу им что-нибудь показать, так сказать, в отместку?
Мою подколку не оценили. Цилинь поднял треугольные уши вверх и возмущенно ткнул мне в живот пальцем:
– Ничего, слышишь? Ничего не показывай, не делай комплименты, не улыбайся…