А мальчишка будто того и ждал, чтобы вспыхнуть.
— Чудесно. Может, подкрепишь свои слова действиями? Хоть раз? Я хочу участвовать в состязаниях!
— Это опасно.
— Плевать!
— А мне нет! Какая муха тебя укусила? Зачем бесцельно рисковать своей жизнью?
— Но тебе-то можно, хотя ты — самка!
Ничего себе заявление… Я несколько потерялась, не зная, что на это ответить.
— К чему крики? Что происходит? — Кориандр спустился вниз, неся на руках Лилию. Их сопровождали тявкающие и ластящиеся к ногам белые волчата. Фауст завистливо посмотрел на младших братьев в звериной форме.
— Ничего. Можете обо мне забыть… вам не привыкать, — отрывисто сказал он, пробегая мимо отца. Наверху вызывающе-злобно хлопнула дверь.
— Он хочет скакать по крутящимся бревнам и висеть на указательных пальцах над пропастью вместе с остальными одиночками столицы, — нервно вздохнула я, потирая виски кончиками пальцев. — А я отказала.
Взяла у супруга улыбающуюся дочь. Большая часть скорпионов и тройняшки заворожено следили за тем, как красавица-Лили старательно грызет кусочки зайчатины своими крохотными зубками. Интересно, благоговение к женскому роду у них в подкорке прописано или это все же перенятое поведение?
— Хоть это и не похоже на обычные битвы за титул сильнейшего альраута, но там ведь тоже получают ранения, да? — поинтересовался лекарь обеспокоенно.
— Еще какие! — подхватил Шиан, падая на диван так, чтобы оказаться головой на моих коленях. — Один баран настолько удачно упал с брусьев, что потом еще долго ноги воединосвести не мог. Не то что папуля, он-то всегда падает на все четыре лапы. Да, папуля лучший! — просюсюкал тигр, щекоча дочку пальцем.
— Я с ним поговорю, любимая. Не дело так разговаривать с матерью. И, кстати о травмах… — Кориандр внимательно посмотрел на меня. — Я тут подумал, что давно не практиковал полученные в абканате навыки. За исключением, конечно, семейных мелочей.
— Хочешь выйти на работу? — с первого раза угадала я.
— А можно?
— Не спрашивай. Ты — первый супруг. За тобой последнее слово во многих вопросах, тем более, если это касается твоей самореализации.
Я уж молчу о том, сколько он сидел с детьми, пока мы торчали на севере…
— Хорошо, — лекарь с облегчением улыбнулся и погладил по голове пробегавшего мимо Сурри. — Я рад, что ты не против. Я скучал по работе. А ты когда уходишь?
— Как только Луис освободится.
— Шиан, пойдешь с ней? Мне будет спокойнее, зная, что советник Кассий не позволит себе лишнего.
— Да без проблем, — отозвался тигр. — Интересно, что старому лису от вас нужно? Почему он внезапно пригласил вас на ужин?
Хотела бы и я это знать…
10
Их подход отличался от подхода родителей Шиана. Перед нами никто не лебезил — даже после того, как Каин одолел древнюю угрозу в лице многоногов и прославился. Они не пытались выцыганить для своего сына наиболее теплое местечко. Не панибратствовали. Не намекали на потенциальных наследников с высоким рангом.
Нет.
Мы сидели в звенящей тишине.
Я с Луисом в лучших нарядах, Шиан, раздраженно гоняющий по тарелке горошек двузубчатой вилкой, и многочисленное лисье семейство. Аппетита это не прибавляло. Единственным исключением в стане молчаливых сосредоточенных хозяев была Лира.
Единственная девочка из пятнадцати детей матери-лисицы Амиры, она могла позволить себе кривляния и тихие смешки, резавшие тишину надвое.
— Как твоя работа, братец? Опять проводишь испытания над той дикой женщиной вместо того, чтобы помогать своей? Мне за тебя стыдно. Забыл правила — наши самцы должны проявлять усердие во всем!
— Я, возможно, скоро спасу наши популяции от вымирания, а ты…
— Замолчите, дети, — сама Амира бесцветной тенью восседала во главе стола. Равнодушная, худощавая — она чем-то напоминала замороженную рыбу. Даже взгляд серых глаз не дарил ничего, кроме чувства дискомфорта; словно тебя быстренько взвесили на невидимых весах и, увы, сочли слишком легким.
Зато мне стало многое понятно в отношении Луиса.
В этом доме все пытались угодить матери-лисице, пока та принимала чужие старания с легким выражением брезгливости на лице. У нее было семь мужей и почти полсотни наложников — все, конечно, лисы — и это создавало нездоровую конкуренцию.
— Рад, что ты можешь оценить гостеприимство моей семьи, милая, — с непередаваемым сарказмом заметил Луис, разводя руками. — Лучшие застольные беседы в империи. Спеши услышать!