Часть детства, а именно часы музицирования, я прожила вслепую, и это навсегда оставило в моей душе кислый осадок. Каждый раз, когда вижу на перекрёстке Степу, меня подмывает спросить его: «Жить вслепую – это как?» Степа смотрит на меня сочными, чуть косыми голубыми глазами, но не видит. Он слеп на 97 процентов… От друзей-музыкантов слышала, что ему удастся прозреть, если в мозг вживить чип. Мне радостно думать, что у этого юноши, обладающего чудным баритональным тенором есть шанс. Когда он исполняет «Con te partirо» из репертуара Андреа Бочелли, то я почти плачу. Нежность изнутри сладко царапает солнечное сплетение.
Закрываю глаза, стремясь воссоздать кромешную тьму. Потом представляю, что мне, то есть Степе вживляют чип, чувствую, как платиновая пластинка влипает в гипофиз. Потом вся сеть нейронов вспыхивает, щекоча мозг миллионами пепсикольных пузырьков, и мгновенно переключается на новую схему работы. Готово! Можно открывать глаза. Это нужно делать очень медленно и осторожно, миллиметр за миллиметром расширяя объективы глаз и занавешивая окошко в мир ресницами. Не дать свету пронзить сознание. От потрясения голос может внезапно исчезнуть, покинуть божественный сосуд, испариться. На эту тему есть множество историй и ярчайшая – трагедия Марии Каллас. Она была слепа от любви к судостроительному магнату Аристотелю Ассирису. А когда внезапно прозрела, то пережитая любовная драмы убила её волшебное сопрано. Есть и другие версии, например, что певица злоупотребляла «верхами», что привело к неизлечимому заболеванию связок. За всю жизнь я не слышала другого голоса, который по красоте, чистоте и диапазону можно сравнить с голосом великой Каллас.
Мысли об этом не позволяют решить сложную задачу. Что лучше, обрести зрение, расплатившись за него самым дорогим, чем обладает певец, или оставить всё, как есть? Слушая пение Стёпы, моя душа медленно упивается идеальным исполнением. Но не потому, что этот паренёк в зеленой футболке и кроссовках – профи, заслуженный деятель культуры Крыма, медийная личность. Есть в его тембре то, что я не могу сформулировать. Некая послушническая несоприкасаемость с окружающей средой. Словно звуки, отделяющиеся от мальчишеской фигуры, существуют в своем персональном мире, текут неспешно и самодостаточно, не стараясь никому понравиться. По своей сути это пение сродни течению ручья – такое же чистое и невозмутимое. Но стоит ручей направить по водопроводным трубам – и чистота аннулируется, как счет в банке.
Я – водопроводная труба. Водопровод гражданам совершенно необходим. Это доказали еще градостроители древнего Рима. Вода в нынешних городах воняет ржавчиной и хлоркой, что соответствует её естественной среде обитания. Стремление петь для самой себя, как Степа, оборачивается провалом. Мои неспокойные глаза, подмечают всё вокруг, в том числе и то, что происходит за спиной. Музыкальная фраза звучит с искусственным придыханием, бровь игриво поднимается, губы изгибаются в улыбке (хотя улыбаться не хочется). Не отрываясь от микрофона, я воспроизвожу лёгкие сексуальные телодвижения – повожу плечиком, склоняю голову, покачиваю бёдрами, чуть пружиня ногами. Ну, а как же?! Ведь меня снимают на мобилу, потом загрузят на ютьюб – нужно соответствовать. Петь, играть одновременно на двух инструментах, пританцовывая, – это полновесный цирковой номер. Оказывается, прохожие интересуются музыкальной эквилибристикой.
На исполнении песен, как на принтере, отпечатывается реальность бытия: нимфетка, торгующая воздушными шариками; каланчовая ростовая кукла, олицетворяющая бурундучка; мелкотравчатый ресторанчик, вываливший свои столы на тротуар; множественные знакомые и незнакомые обрывающие меня на половине ноты; музыканты, маячащие туда-сюда в поисках местечка; нежные мамочки с колясками; стройка над моей головой, периодически взвизгивающая болгаркой; бомжи, облизывающиеся на мою коробочку, и многое другое. Если закрыть глаза, то можно несколько отрешиться от окружающей действительности. Но это будет неестественно и нелогично. И всё же мне удаётся поймать в уличной суете радость существования на этой планете, в этом государстве на целых 2 часа. Мне не нужны особые наслаждения. Мой наркотик – собственно пение. Без него я не представляю себя ни в этой, ни в других жизнях…
Слепцы мне встречались не единожды. Не какие-то киношные, а реальные. У некоторых глаза практически отсутствуют, потому что организм, повинуясь логике, избавляется от бесполезного члена, как от рудимента. Зачем тратить лишнюю жидкость, капилляры, нейроны и прочее добро на то, что никогда не заработает? Постепенно глазницы пересыхают, и на том месте, где должны лежать кругленькие яблочки образуются ямки со слипшимися прорезями. Инвалидность в буквальном смысле «на лице» (перефразированное выражение «факт на лицо»). Что тут поделаешь? Живи, ковыляй потихонечку. Однако статистика показывает, что рождённые с увечьем, но вместе с тем награждённые природою умом, талантом и характером, добиваются высоких карьерных вершин в отличие от тех, кто абсолютно здоров.