Более всего поражают слепоглухонемые. Само слово слепо-глухо-немой вселяет ужас и ассоциируется у меня с мертвечиной. Впервые я узнала о существовании таких людей, когда мой организм переживал тяжкий пубертатный период. Бессонница, боль молочных желез и живота, слабость во всем теле, зубная невралгия, икроножные судороги по ночам, фурункулез, нервный зуд, слезливость, сонливость, носовые кровотечения, икота до потери пульса грызли меня, как дикие псы. Как хотелось, однажды вернувшись из школы, разгромить чёртов баян, вышвырнуть в окно портфель, раскромсать в клочья ненавистную ученическую робу! Я мечтала, чтобы рой учителей, а также родители в один миг забыли о моём существовании. Тогда никто не препятствовал бы делать то, что хочется – наедаться до отвала сахаром, спать в дневные часы, крутить обожаемых Битлов и читать по ночам. Утирая злые слезы, я швыряла в угол форму, футболила всё, что попадалось под ногу, металась из угла в угол. Потом постепенно успокаивалась, набивала щёки рафинадом, и засыпала на диванчике у чёрно-белого «Славутича», скрутившись бубликом под маминой цигейковой шубкой.
Но однажды мне уснуть не удалось. Группа из трех мужчин на экране телевизора насторожила. Было кое-что необычное в том, что они делали. Традиционно всякого рода теледискуссии проходили за круглым столом, благодаря чему участники передач были выгодно упрятаны на две трети за столешницей. Причесанные головы, выглаженные воротнички и прямые спины – это все, что требовалось для соблюдения приличий. Собеседники размещались полукругом. В центре восседал ведущий с менторским лицом и держал в кулаке невидимые нити, за которые дергал своих оппонентов. Те, как по команде, оживали и замирали, будто играли в игру «День-Ночь».
На этот раз стол отсутствовал. Трое мужчин заняли места на стульях в ряд, точно на следственном эксперименте. Все молчали. Это длилось довольно долго и вызывало удивление. Было непривычно видеть ведущего в полном оцепенении. Ноги и руки он сплел так, будто боялся выскочить из костюма.
Моим вниманием завладел белокожий и светловолосый громила в рубашке, сидящий посередине. Его красивое славянское лицо странным образом ничего не выражало, с ним явно было что-то не так. Нечто подобное я однажды увидела в библиотечном отделе искусств, увлекшись репродукциями картин 19 века. Библиотекарь, заметив, что я надолго прилипла к изображению одной юной особы, подошла ко мне и рассказала, что художнику портрет девушки был заказан посмертно. Мастер выполнил работу добросовестно, правдиво изобразив натуру. На сером лице покойной в полуприкрытых мутных глазах отсутствовала жизнь так же, как у белобрысого верзилы на экране.
Худосочный шатен справа располагался вполоборота к гиганту и был сосредоточенно хмур. Он держал массивную кисть великана у себя на коленях и в гробовой тишине совершал с нею какие-то странные манипуляции, изредка слегка покачивая головой. Потом шатен заговорил, и до меня дошло, что богатырь с неподвижным лицом – слепоглухонемой, а сам он – его переводчик. Невероятно, но большой человек оказался профессором филологии! Потрясённая, я вскочила с дивана и приклеилась к телеку. В этот день я взяла в руки баян без принуждения. Игра вслепую больше не казалась мне истязанием.
Часть первая. Гл.2. Свобода!
Лето – сокодвижение, жжение лучей, алкание объятий, восторгов, путешествий. Лето – воскресение желаний смены нарядов, привычек, мест пребываний. Лето – включение самой первой скорости в походке, идеях, событиях. Лето и его верноподданный остров Крым любят всех и конкретно меня, такую единственную и неповторимую со всеми выкрутасами и прибамбасами, которые могут довести до инфаркта любого мужика с целевыми расходами. Ну и фуй на него. Маразм ещё не стучится в лобные части и нет потребности в костыле, зато есть свобода почти абсолютная.
Свободен – значит одинок. Это сказал кто-то умный, но не очень. Видимо ему не выпало жить в лихие девяностые. И не было у него нескончаемых будней сродни тюремному заключению, неподъемного долга матери-одиночки и работы, которая от слова раб. Он не знает, что тупое стояние в тамбуре мчащей к чёрту на кулички электрички может быть высшим счастьем, а мечта о полноценном сне, ничегонеделанье и абсолютном одиночестве недосягаемой и страстно желанной.