Я и мой лучший друг - Окр!
Будильник зазвенел ровно в 6 часов утра. К восьми Джиму в школу, казалось бы, зачем так рано? Но не все так просто, ведь его жизнь окружают сплошные ритуалы. Он встал с кровати и застелил ее, потратив на обычную минутную процедуру 7 минут на то, чтобы каждая складка была ровной, а края одеяла совпадали с краями кровати. Затем пошел в ванную. Почистил зубы. Положил щетку рядом с зубной пастой так, чтобы они лежали параллельно друг другу. Помыл руки раз тридцать, пока не сделал все «правильно». Как именно? Он сам не знает, просто чувствует, когда все получается «правильно». На это он потратил еще 20 минут своего времени. Впереди его ждало еще одно испытания – ступеньки. «Три шага вниз, два наверх. Три шага вниз, два наверх. Три шага вниз, два наверх»... Все повторял он про себя. И так до тех пор, пока не окажется внизу. Всего в доме два этажа и 36 ступенек. Но тут он уже наловчился все делать быстро, а потому на это у него уходит не больше 5 минут. Джим наконец-то спустился на кухню. Мама приготовила ему завтрак и обед в школу. После тяжелого развода с отцом, ей приходится работать в больнице по несколько смен подряд, дабы прокормить себя и Джима, алиментов хватало только на оплату жилья, поэтому Джим редко с ней видится. И это его печалит. Обед он съест уже после школы – дома. А вот от завтрака отказываться не стал. Это были хлопья в молоке, тост с маслом и яичница – стандартный его завтрак, как он и любит. «Раз, два, три, четыре». Отсчитал он про себя в уме и съел ложку хлопьев. «Раз, два, три, четыре». Вторая ложка. «Раз, два, три, четыре»... Так и ест. И каждый раз нужно обязательно пережевать не меньше десяти раз даже самую простую пищу. Почему? Ведь так велит его мозг. К слову, именно поэтому он никогда и не обедает в школе – это занимает слишком много времени и привлекает к себе слишком много ненужного внимания. Пока все съел, прошло еще 40 минут. На, казалось бы, самые обыденные и даже стандартные процедуры он затратил целых 72 минуты. Итого на часах уже 7:12 – пора идти в школу. Одевается Джим, слава Богу, быстро – на этом его мозг не зацикливается, а значит и парню спокойнее. Свет он нигде не включал, дабы потом выключать не пришлось, что также является для него проблемой. Он вышел на улицу. Закрыл дверь. Дернул ручку. Посмотрел, точно ли он закрыл дверь. Дернул ручку. «Да, закрыл». Облегченно выдохнул парень. Он отошел от дома на несколько метров, но затем вернулся, убедиться, точно ли он закрыл дверь. Закрыл. Пошел в школу. По пути, перед поворотом, еще раз глянул издалека на дверь. «Да, точно закрыта». В последний раз заключил Джим, кивнул и дальше пошел. Наконец-то он вышел на самый сложный участок пути – дорогу из плит и фонарные столбы близ дороги. Ему всегда нужно наступать только по центру плиты. Наступит на линию между плитами – придется возвращаться к началу дороги и пытаться вновь. Столбы тоже для него та еще проблема. Не коснется хотя бы одного из них – тоже начинай сначала. Вот так и ходит каждый день. Один раз даже чуть в людей не врезался, когда шел к столбу, но вовремя остановился, извинился и, обойдя людей стороной, приблизился к столбу и коснулся его рукой. Коснуться тоже нужно только определенным образом. Каким? Он сам не знает. Просто чувствует это. Так и стоит около каждого столба еще по минуте, пока наконец-то не коснется его «правильно». А только закончит – устало вздохнет. Не только тело его устает, но и мозг от подобного, постоянно повторяющегося изо дня в день, кроме выходных, когда не нужно идти в школу, процесса. Устает, но продолжает делать, а что тут сделаешь? Надо! Кто заставляет? Все тот же мозг. Люди в этот момент обычно шепчут что-то наподобие: - Какой странный парень. – И косо смотрят на него, но проходят мимо и дальше идут – никто не хочет связываться с «прокаженным». Даже помощи не предложат. Джим не обижается на людей, он их понимает. Парень реагирует на это, как и всегда, делает вид, что ничего не слышит и не видит, а сам дергает голову к своему правому плечу и часть правой руки выше локтя к нему же поднимает и дальше, как ни в чем не бывало, идет. Из-за чего его шея постоянно находится в состоянии напряжения. Он вообще постоянно дергает головой или рукой, даже утром, когда только проснется. Вот его тело никогда и не остается спокойным... На такой поход он тратит еще примерно от получаса до 40-ка минут. Вот и оказывается в школе почти в восемь часов. То, на что обычные люди тратят от силы полчаса у Джима из-за его болезни уходит два часа. И так во всем. Меняется лишь время. Но разница остается неизменной – в три, четыре раза дольше он делает любые, даже, казалось бы, самые простые вещи. Все, на чем способен сконцентрировать внимание его мозг причиняет парню самую настоящую боль. Постоянные мигрени стали для него уже обыденным делом. Почему не скажет матери? Ведь она медик и точно сможет помочь. Боится ее реакции и на то у него есть причины. Во-первых, он не хочет ее расстраивать, ведь знает, что ей и так тяжело. А во-вторых... А вот о втором пункте нужно рассказать поподробнее. Звонок на урок прозвенел ровно в восемь. Да, Джим успел зайти в класс до звонка, но на этом его мучительные ритуалы не закончились. - Смотри, наш «мистер странный» пришел. Сейчас начнется. Под тихий смешок одноклассников Джим подошел к своему столу и, положив на стул рюкзак, принялся двигать стол. Двигал он его до тех пор, пока все четыре ножки стола не попадут точно на угол отдельно взятой плиты, пересечение двух линий. И только после этого садился за стол. Но садился аккуратно, чтобы, не дай Бог, не сдвинуть стол, а то придется снова все начинать сначала. В классе обычно все внимательно наблюдают за данным процессом и живо его обсуждают. Но закончив выставлять стол, Джиму было не суждено облегченно выдохнуть, ведь только он сел за него, как один из его одноклассников толкнул стол Джима ногой. Из-за чего, под смех остальных, дернув головой к плечу, Джиму вновь пришлось выставлять стол «правильно». Но он к этому уже привык, а потому, в привычной для него манере, научился не обращать внимания на насмешки одноклассников в его адрес. Единственное, что он сделал перед этим – посмотрел на ехидно улыбающегося хулигана. Парень насмешливо передразнил привычку Джима и тоже дернул головой к плечу, после чего его улыбка даже шире прежнего стала. Джим привык, что с ним больше никто не общается. Он собственными глазами видел, как с появлением его недуга, о котором он толком и сам ничего не знает, от него начали отворачиваться даже, когда-то, казалось бы, самые близкие друзья. Люди либо смеются над ним, либо боятся его, попросту обходя стороной. В итоге он и сам начал сторониться людей, боясь, что они могут причинить ему вред. Но, как бы там ни было, он никого не винил, напротив, Джим прекрасно их понимал, ведь в иной раз парень и сам себя боялся. И вот она – вторая причина, почему Джим ничего не рассказывал матери. Он боялся, что, как и все, она от него отвернется. Конечно, он не знал этого наверняка, просто не мог. Та и поверить было сложно, она ведь его мать, как-никак. Но, как говорится, у страха глаза велики, к тому же, его отцу, не смотря на свой статус, это не помешало покинуть семью. «Уйдет, как когда-то ушел и отец». Думал он. Это было травмой для маленького мальчика, травмой, которую он помнит до сих пор. Травма, повторения которой он боится больше всего на свете. Ради этого, того, чтобы мама не ушла от него, он и готов терпеть насмешки одноклассников, ведь понимал – это пустяк, который пройдет, только он закончит школу. Пустяк в сравнении с той раной, которую ему может нанести уход еще одного родителя из семьи. Ведь вдруг с ним что-то серьезное, вдруг лечение потребует много денег? Где его мама их найдет? Как справится со всем этим? Развернется и просто уйдет. Нет, лучше терпеть. Терпеть и жить дальше. Ей и так тяжело, она не выдержит еще плохих новостей. Наконец-то стол был поставлен, а Джим сел на место. Учитель немного задержался, но, в отличие от одноклассников парня, он с пониманием отнесся к его проблеме, а потому не торопил Джима, терпеливо позволив тому доделать начатое. За что, конечно, Джим и был ему благодарен, хоть никогда и не говорил об этом. Также Джим благодарил учителя за то, что тот ничего не рассказывает его матери, ведь не хотел парень видеть ее переживания. Та и лишнего шума вокруг себя также никогда не желал. А только надоедливый одноклассник вновь поднял ногу, дабы в очередной, уже который, раз «подшутить» над Джимом учитель остановил его и приказал сидеть смирно, иначе он выгонит его из класса и вызовет родителей в школу, что одноклассник, конечно же, послушно и выполнил. Опасаясь последствий его слов, парню просто пришлось подчиниться требованиям учителя. Джим медленно и осторожно придвинулся к столу, дабы его не сдвинуть. Достал из рюкзака необходимые для урока принадлежности и принялся выкладывать их на стол. Тетрадки, книгу, ручку. Корешок к корешку, уголок к уголку, линия к линии. Все прямо и ровно. Относительно друг другу и краев стола. А только закончил – спокойно вздохнул. Учитель, будто дожидаясь этого момента, все это время не трогал Джима, но стоило парню закончить подготовку к уроку – тут же спросил: - Джим, какая кампания была первым крупномасштабным наступлением федеральной армии на Востоке в период Гражданской войны в Америке? Помнишь, я рассказывал об этом на прошлом уроке и пр