Вечер был отвратительным. За окном шел мелкий дождь, который бил по стеклам. Звук крупных капель, стучащих по металлическому козырьку за окном, казалось, эхом отдаётся в моей голове. Тяжело дышали улицы, живущие монотонно и странно, как часы на моей руке. Я долго сидел рядом возле окна, и вслушивался в шум ночного города. Рядом стоит холодный кофе, который остыл еще утром. После глотка, осталась терпкая горечь.
«Этот мир поглощен всеми стихиям природы» - произнес про себя я, и подошел ближе к балкону. Было довольно поздно уже; окна напротив сияли через один, улицу поглотила пустота, и лишь затянутые туманом фонари бросали томные круги света на мокрые фасады домов и тротуары, покрытые грязью. Некоторые прохожие, сгибаясь под зонтом, метались по пустым улицам. А я лишь боязливо всматривался на отчужденные площади, куда свет не доходил. Бесчувственные фонари, как зрачки, не поворачивали свои корпусы, оперившись к одной точке. Монотонный взгляд желал запечатлеть лишь тротуары и главные прилегающие дороги.
Я чувствовал себя разбито. Мной владело необъяснимое беспокойство, я ощущал сильный упадок сил, бесцельно всматриваясь в капли дождя, стекающие по запятнавшему окну вниз, которые равнодушны ко всему окружающему.
Кто она?
Она стояла у окна и видела, как падают на землю капли. Рядом шумел телевизор, в котором шли заключительные серии ее любимой мелодрамы. Она нехотя поглядывала, дабы не пропустить важный эпизод и поворачивалась обратно в неуклюжую попросту забитой пустотой улицу. Что в ней особенного? – подумала она. Ведь при наступлении темноты, улица становилась самой загадочной, самой манящей.…
Какая-то непостижимая сила влекла на нее лицезреть. Уже загорались к этому времени высокие фонари, подумать только, они должны были забрать всю ее дневную сущность и заглотать во мрак. Однако само превосходно над ней заключалось глубоким вечером, ведь только тогда, открывалась она по настоящему – невероятно спокойной и тихой.
Девушка резко закрыла коричневые шторы и достала свою расческу, с трепетом стала вычесывать свои непослушные волосы, которые до этого громоздились в высоком хвосте. Она села на кровать и матрац под ней прогнулся. В ней ощущалась полная апатия ко всему происходящему. Лицо ее поблекло, в глазах затаилось отчаяние, а губы кровоточили от нервного закусывания. Ее облик больше напоминал дорогую старинную картину, по ошибке забытую в подвале, припавшую палью, не оцененную по достоинству.
Неожиданно заходит мужчина, который был не в духе вести спокойный разговор. С яростью он схватил ее за хрупкое запястье и оттолкнул прямо к стенке, что та медленно сползла вниз. Расческа валялась на полу с ее оторванными клочьями волос. Наверное, это был ее молодой человек. Поскольку, в ней кипело чаша жалости к человеку, который посмел поднять на нее руку. Она молила его, что ничего не знает и все, что он говорит полнейший бред. Ошибка, которая заставляет приходить каждый раз в ярость ее любимого.
Она несколько раз хотела вызвать полицию. Говорит – не знала, что встречается с сумасшедшим. Якобы боится быть с ним под одной крышей. Разве это любовь?
Он исчез за дверью, хлопнув так, что девушка прижала руки к своей голове, скорее от ноющей боли. Она не хотела вспоминать испытанную им горечь, она хотела избавиться от этого и жить в мире и любви.
Они ругались постоянно, по любому поводу, почти каждый день. Она никогда не была для него дорогой, любимой, желанной, только дурой и истеричкой. Но она отвечала ему взаимностью, всячески стараясь направить разговор в более спокойное русло. Их жизнь проходила в атмосфере ненависти и злобы, хотя за гранью повседневного они выглядели как счастливая пара. Даже, когда встав утром, он не находил на кухне завтрак, он кричал на девушку, почему та не приготовила ему. Больно осознавать, что она поддавалась его крикам и мгновенно перемещалась к плите, где уже через пару минут пахла свежеприготовленная яичница с беконом.
Глава 8
Я записался на прием к врачу. Мое состояние было ужасно подавленным, от чего мне хотелось напиться таблеток и ожидать улучшения.
Частная больница располагалась таким образом, что не заметить ее с главного шоссе было невозможно. Это было высокое здание, огражденное высоким забором, кустарниками. Больница выглядела куда лучше, словно ее недавно отремонтировали. Благородную конструкцию дополнял прилегающий парк, который этой осенью выглядел особенно нарядно. В нем чувствовалась особенная гармония и необыкновенное умиротворение присущее подобным местам. Вымощенная брусчатка и деревянные скамейки придавали парку дополнительное обаяние, а буйство осенних красок поражало виденье. Но мне сейчас было не до местных красот.