Зрители разразились громкими аплодисментами, кто-то стал выкрикивать нечленораздельные звуки. В подобной какофонии звуков Офелия не смогла разобрать часть речи, как она догадалась, мэра города, и не расслышала чему был посвящён этот праздник.
Мужчина говорил медленно, громко и торжественно, но основную речь он явно припас на разгар торжества, ограничившись небольшим выступлением. Сопровождающая его женщина всё это время молча стояла рядом, гордо вскинув подбородок и смотря на всех с явным чувством собственного превосходства.
— А теперь прошу проследовать к кристальному озеру! — мэр распростёр руки в стороны, наслаждаясь новым шквалом оваций.
Поток людей, словно по команде, двинулся вправо, заставляя Офелию идти в ту же сторону.
Пока она следовала вместе со всеми в сторону озера, среди толпы, то тут, то там, мелькали знакомые лица её одноклассников. И как брат мог допустить такое рассредоточение учеников? Ему явно влетит от матери, когда они вернуться в лагерь.
Девушка вздохнула. Она очень сильно любила Демитриона, но порой, из-за своей любви к Дарине, он совершал глупости. Как итог – частые ссоры с матерью, которые расстраивали Офелию. С появлением старшей близняшки в жизни брата в их семье всё чаще сгущались тучи, и девушка никак не могла на это повлиять. Она понимала как точку зрения матери, так и брата. Самым оптимальным решением оставалось – держаться в стороне.
Так она поступила и сегодня, хотя могла бы постараться образумить Демитриона и настоять на ведении их группы, а не своей личной жизни. Он даже не заметил, как она, Офелия, откололась от их маленькой компании. И теперь детская обида не давала ей возможности найти брата или кого-либо из одноклассников.
За размышлениями девушка и не заметила, как они достигли озера. С этой стороны оно было лучше оборудовано, а деревянный пирс был чуть ли не в три раза больше того, что был со стороны лагеря.
Все было украшено огоньками, цветами и рябиной. Офелия отметила, что ягоды и ветви этого дерева встречались чаще всего.
Сбоку были разведены костры, где собралась молодёжь. Повсюду раздавался весёлый смех. На самой пристани сидели предпочтительно девушки от тринадцати до двадцати одного. Одна часть раскладывала тряпичные куклы, другая заканчивала плетение венков.
Мэр и женщина, что повсюду его сопровождала, остановились около девушки, наносящей рисунки хной.
Офелия тоже думала подойти к ним, попросить нанести какой-нибудь причудливый узор ей на руки, как взгляд зацепился за фигуру, стоящую между деревьев. Отблески костров делали волосы стоящего человека ярко-красными, а взгляд блестящим.
— Карл! — девушка привстала на цыпочки и махнула парню рукой, после чего двинулась в его сторону. Это был единственный человек с которым она сейчас готова была проводить время. Да и альтруистические наклонности Офелии кричали о том, что тому явно не помешала бы компания и поддержка. Одноклассник очевидно изменился после той ночи. И эти перчатки, которые Карл никогда не снимал. Девушке становилось не по себе, только от одного взгляда на руки юноши.
Огибая очередную компанию, Офелия влетела в девушку. Быстро извинившись, она посмотрела в сторону костров, но Карла уже там не было.
Блондинка стала оглядываться по сторонам, то тут, то там натыкаясь на других людей.
В толпе мелькнула рыжая макушка, заставив девушку ликовать.
— Карл! — воскликнула Офелия, последовав за парнем, который даже не обернулся. Он продолжал идти в сторону озера.
Вскоре они вдвоём взошли на деревянный помост.
— Карл! — снова окликнула одноклассника дочь преподавателя, но тот словно не слышал.
Молодой человек продолжал двигаться в мало освещённую часть пирса и стоило девушке прибавить шагу – ускорялся и он. Про себя Офелия отметила одну странность, у парня словно не было тени, но задумываться об этом она не стала, отмахнувшись. Мало ли как освещение упало. Её собственная тень сама то появляется в свете факелов, установленных по периметру озера, то теряется в темноте ночи.
Довольно быстро они отделились от толпы, зайдя в тень, где освещение доставало с трудом, а украшения отсутствовали. Эта часть причала была словно более старой, доски неприятно скрипели под ногами, а часть невысокого ограждения была выломана в некоторых местах.