— Чёрт! — Шипя, я отстранила бутылку и сунула её Антону. — Салфетки есть?
Он беззвучно порылся в рюкзаке, достал упаковку, вскрыл её и протянул мне две салфетки. Его пальцы дрожали — или это мне мерещилось? Я сама прочту, только переложу её в люльку, — тихо прошептала я, кивнув на спящую Еву.
Аккуратно приподнявшись, уложила малышку в люльку, но едва успела сесть, как услышала лёгкое кряхтенье, а затем — плач. Подскочив, взяла её на руки, начала покачивать. Сзади послышалось недовольное цоканье языком и шёпот. Ева не унималась. *Может, перегрела?* — мелькнуло в голове. Сняла с неё тёплый комбинезон и шапку, оставив в ползунках и кофточке.
Снова уселась рядом с Антоном, прижав Еву к груди. Та уткнулась мокрым носиком в мою кофту и затихла, лишь изредка всхлипывая. Антон всё это время смотрел в окно, будто за стеклом разворачивался другой, более важный сюжет.
— Теперь будет сложно скрываться. Мы заметны, — он протянул письмо, даже не повернув головы. — До конца поездки ещё три часа. Попробую поспать. Составь список покупок — можешь глянуть в моём телефоне, что нужно детям в возрасте Евы.
Отвернулся, натянул капюшон на глаза, прилип к стеклу.
— Хорошо, — выдохнула я, разворачивая дрожащими пальцами записку. Буквы поплыли перед глазами, а по щеке скатилась первая предательская слеза
Строчки плясали перед глазами. Каждое слово обжигало, словно раскалённая игла. Я не могла поверить, что человек способен на такое. В письме было:
"Простите меня, пожалуйста. Не знаю, как это сказать, и что делать дальше... Но вы — единственная надежда для Евы. Она мне не дочь, а сестра. Наша мать — охотница за деньгами. Полтора года назад она сошлась с влиятельным мужчиной, забеременела от него, рассчитывая на богатство. Но он не поверил, что ребёнок его, и бросил её. Тогда она решила продать Еву — якобы в «хорошую семью», но я знаю: те люди купили её, как вещь. В детском доме ей тоже было бы плохо... Я не смогла позволить этому случиться. Украла её, чтобы найти того, кто полюбит её по-настоящему. Мне казалось... нет, я верила, что вы — та самая защита, которую я искала. Пожалуйста, любите её. Оберегайте. И простите меня, если сможете.
— Настя."
Последние строки сливались в мутное пятно. Сестра. Всё это время она была сестрой...
Я машинально прижала Еву к себе. Её дыхание, тёплое и ровное, успокаивало меня.
Предательство ли это? Не знаю. Но история из письма чудовищна. Я не могла усидеть на месте и, чтобы не мешать Антону, взяла его телефон и перебралась с Евой на соседнее сиденье.
Попыталась переложить малышку в переноску, но та нахмурила лобик, выражая явное недовольство. Пришлось нежно погладить её по макушке — она тут же затихла, уткнувшись щёчкой в мягкий край люльки.
Взгляд упал на объёмный рюкзак и полиэтиленовый пакет под сиденьем. Аккуратно вытащила пакет: внутри оказался детский плед с вышитыми зайчиками. Укрыла Еву, затем принялась изучать рюкзак. Внутри нашла три подгузника, пару носочков, ползунки, тонкую кофточку, вязаную шапку, упаковку влажных салфеток и две пелёнки. *И это всё?* — мелькнуло в голове.
— Ладно, составлю список покупок и рассчитаю, на сколько хватит запасов, — пробормотала я, открывая телефон. Гугл услужливо выдавал советы, но мысли упорно возвращались к Насте. Предательница? Или сама жертва? Она спасла Еву, но втянула меня в эту авантюру...
За окном мелькали тени деревьев, а Ева во сне сжала мою руку. Мир казался таким хрупким — будто её крохотный кулачок держал все наши судьбы на тонкой нити…
Глава 7 Отключить себя
После всей информации, что я узнал в доме Воскресенских, сел в машину и задал маршрут в «Рай» — элитный клуб, где можно оторваться по полной. Там есть всё: от запрещённых веществ до девушек по вызову. Я был зол, разбит, кипел от гнева. Мысли пылали внутри: *«Катя должна отдать долг отца. Он виноват. Он всё сделал. Теперь твоя очередь»*. Но я гнал их прочь.
Набрал своему начальнику охраны и по совместительству другу Андрею:
— Приглашаю на мальчишник. Сегодня. Отказов не принимаю. В «Раю» через час.
Не дожидаясь ответа, бросил трубку. Откинулся на сиденье, уставившись в дорогу.
— И какой план? — спросил дядя, сидевший слева. — Надеюсь, не собираешься пускать всё на самотёк?
— Нет, конечно. Как раз обдумываю детали. И я не шутил, когда говорил, что это последняя ночь в доме родителей.