— Кто? — слабый голос Кати дрожал.
— Илья. Открывай.
Дверь отворилась. В луче фонаря мелькнула Катя: бледная, с растрёпанными волосами.
Но Катину речь прервал громкий крик .
— Ты здесь! — её голос дрожал от смеси радости и тревоги. Она толкнула в мою сторону рюкзак и потрёпанную спортивную сумку, но я едва успел их заметить. — Я готова. Но прежде чем мы уйдём… я должна тебе признаться…
Плач оборвал её слова. Резкий, пронзительный, будто ножом разрезал морозный воздух. Кать метнулась к углу комнаты, где в груде одеял копошилось что-то маленькое. Она подхватила свёрток, прижала к груди, и только тогда я разглядел синеватые пальчики, цепляющиеся за её куртку.
— Шшш, солнышко, мама здесь… — её шёпот сливался со скрипом половиц под моими ногами. Когда она обернулась, в её глазах плавала вина, замешанная на отчаянии. — Я солгала. Я не одна. Мы… с ней. И я не брошу её. Не как они все.
Ребёнок захлебнулся всхлипом, и Кать прикрыла ладонью его голову, словно пытаясь спрятать от меня.
Глаза Ильи расширились от удивления.
— Катя, кто это? — серьёзно спросил он, кивнув в сторону малышки
— Давай сядем в машину, я всё расскажу. Она и так замёрзла, — быстро проговорила девушка, поправляя шарф на ребёнке. — Рюкзак нужно взять в салон, и люльку тоже. А сумку можно поставить в багажник.
Молча кивнув, Илья и Андрей начали собирать вещи. Люльку осторожно внесли в машину, сумку забросили в багажник с глухим стуком. Ветер выл всё сильнее, рванув порывом так, что Катя едва удержала дверь авто.
Забравшись в машину, Катя стала разговаривать с ребёнком:
— Ну что ты, моя маленькая? Сейчас согреемся. Я сниму комбинезон, и всё будет хорошо.
Дверь открылась, и Илья сел рядом с ними. Андрей занял место водителя.
— Так… Ехать по этой дороге, да ещё с младенцем — часа четыре минимум. Поехали! — Он завёл мотор, и машина тронулась.
Лицо Евы покраснело, губы сложились в трубочку. Она плакала и нервно вздыхала .
Катя аккуратно уложила Еву между собой и Ильей на заднем сиденье, стараясь не задеть ребёнка резкими движениями. Малышка, красная от плача, судорожно вздрагивала, но крик стал тише, когда Катя начала расстёгивать замок на комбинезоне. Её пальцы, дрожа от спешки, скользили по крошечным пуговицам, словно разминируя бомбу.
— Тебе жарко, солнышко, сейчас будет лучше, — проговорила Катя, снимая с девочки вязаную шапку, от которой пар шел легкой дымкой. Ева всхлипнула, вырываясь из плотного слоя одежды, словно бабочка из кокона.
Илья сидел, вжавшись в дверцу, его пальцы нервно барабанили по подлокотнику. Взгляд метался от Евы к заснеженному лесу за окном, где метель выла, будто звала обратно.
— Не хотел бы нарушать вашу идиллию, — его голос прозвучал резко, как удар хлыста, — но я жду ответов. Откуда она? Почему выс ней здесь?
Катя вздрогнула, как от удара .Руки не слушались, Ева не стихала . Малышка захныкала, и девушка , не отрываясь от дела, прошептала:
— Позже, Илья. Сейчас не время.
Он сжал кулаки, но заметил, как её руки трясутся сильнее. В салоне запахло детским потом и мокрой шерстью.
— Чем помочь? — спросил он сквозь зубы, словно слова причиняли боль.
— Рюкзак под твоим сиденьем. Там бутылка с водой, — Катя кивнула вниз, продолжая освобождать Еву от последнего слоя — хлопкового слипа, прилипшего к телу.
Илья наклонился, резким движением выдернув рюкзак. Пластиковая бутылка застучала по полу, пока он рылся внутри.
— Держи, — бросил он её Кате, но смягчил бросок в последний момент.
Ева, оставшись в тонкой распашонке, утихла, уставившись на капли конденсата на бутылке. Катя приподняла её голову, поднося соску с водой.
— Вот видишь, — её голос дрожал, но улыбка пробивалась сквозь усталость, — ты просто перегрелась, как тогда в автобусе…
Илья наблюдал, как ребёнок жадно причмокивает, а Катя вытирает ей лоб краем своей кофты. Его взгляд упал на комбинезон, скомканный на сиденье — крошечные рукава болтались, как пустые оболочки.Одним движением руки , комбинезон полетел на переднее сиденье .
— Надо было сразу догадаться, — пробормотал он, снимая с себя толстовку. — Можно сделать гнездо или кокон , ну что бы ей было удобно и комфортно . Легче, чем эти три слоя маразма.- с издевкой сказал мужчина .
Катя кивнула, немного заворачивая Еву в ещё тёплую ткань. Запах его одеколона смешался с детской присыпкой.
— Спасибо, — она встретила его взгляд. В его глазах, обычно холодных как сталь, мелькнуло что-то вроде понимания.